Такого в интернете вы больше не найдёте. 

Отправляйте статью всем, кому срочно требуется поднять настроение. И постарайтесь не читать её за кружкой чая, чтобы не фонтанировать эмоциями. Я предупреждал.

Ключ нашёлся в кармане халата. Лида стирала вещи Тамары Васильевны на третий день после похорон и услышала, как что-то звякнуло о барабан машинки. Маленький, латунный, с витой бородкой. Она сразу поняла, от чего он.

Четырнадцать лет Лида прожила в одной квартире со свекровью. Четырнадцать лет сервант красного дерева стоял в большой комнате у стены, и четырнадцать лет нижний правый ящик оставался запертым. Ни разу, ни при каких обстоятельствах Тамара Васильевна не открывала его при них.

Но до этого ключа было ещё далеко. Сначала было знакомство.

Костя привёз Лиду к матери в октябре, когда ей исполнилось двадцать четыре. Подъезд пах сырой штукатуркой и чуть-чуть кошками. Третий этаж без лифта, коричневая дверь с глазком. Костя позвонил дважды, и Лида машинально одёрнула юбку.

Дверь открылась.

"Здравствуйте, Андрей,

Мы получили вашу заявку и ознакомились с оставленной вами анкетой. С радостью сообщаем вам, что Меза вступила в стадию бета-тестирования и вы стали одним из 20 выбранных тестеров, которые приглашаются первыми испытать на себе возможности игры. 13 сентября в 11:00 мы ждем вас в нашем офисе, адрес которого вы найдете ниже. Там вы узнаете все подробнее. Спасибо, за то, что согласились помочь нам сделать Мезу лучше.

С уважением, Людмила Чистякова. Компания «ВР инсайд».

Письмо оказалось, мягко говоря, неожиданным. Заявку тестера Андрей оставил на сайте компании 5 лет назад. Тогда он, как и все, очень ждал эту игру, надеялся, что хотя бы половина заявленных разработчиками возможностей сбудется.

«Уважаемый Сергей Витальевич, я смотрел ваше выступление в Лос-Анджелесе. Вы произвели на меня впечатление умного, компетентного в своей области человека. Поэтому, скорее всего, вам не составит труда решить мою простенькую задачку. У вас есть ровно 3 минуты для ввода правильного решения. Иначе последует наказание».

Дальше шло условие задачи.

Сергей Витальевич Овчинников, профессор математики, с изумлением смотрел на экран. Еще минуту назад он занимался важными вычислениями на своем компьютере, и тут, ни с того ни с сего появилось это окно.

Кажется, так уже давно прошел по русской земле огненный смерч Великой и страшной войны. Но память о тех страшных днях не стареет, не умирает. В память о тех, кто совершил этот подвиг – стихотворный венок из произведений поэтов, прошедших войну и живших после, но сердце которых равно хранит отблеск того страшного огня, той Великой войны, в которой наш народ одержал Великую Победу.

Стихи ведь тоже воевали… Военное время было очень тяжелым. И тогда веру и надежду в людях поддерживали стихи. Многие из них становились песнями и разлетались по фронтам нашей Родины. Кто знает, какой была бы победа, не будь такой поддержки. На этой странице мы собрали для вас самые лучшие и трогательные стихи о войне, пробирающие до слез, как советских, так и современных авторов.

В этих стихах – живые и искренние истории человеческих судеб, мысли и воспоминания о тех днях, которые пришлось пережить людям в годы войны.

— Ты мне скажешь, куда делись те тюльпаны?!

Галина стояла в дверях кухни, не снимая пальто. За окном уже темнело, и снег, начавшийся ещё утром, теперь лип к стеклу мокрыми хлопьями.

— Какие тюльпаны? — Сергей не обернулся. Возился с чайником, гремел крышкой, словно это занятие требовало полного сосредоточения.

— Жёлтые. Двадцать штук. Которые ты утром нёс через двор.

Он, наконец, повернулся. Лицо спокойное, даже слишком.

— Ты за мной следила, что ли?

— Нет. Мне Люда из третьего позвонила. Говорит: видела твоего с огромным букетом. Я обрадовалась, думаю — на праздник купил. Жду. Прихожу домой — пусто. Ни цветка, ни записки.

— Галь, ну ты придумываешь.

— Я придумываю?! — Она швырнула сумку на табурет. — Сергей, я тебя двадцать два года знаю. Ты мне за всё это время тюльпанов не дарил ни разу. Говорил — незачем деньги переводить. А тут двадцать штук. Жёлтых. Откуда щедрость такая?

Он молчал. Наливал кипяток в кружку, размешивал ложкой. Медленно, аккуратно — каждое движение как будто выигрывал время.

- Людмила Сергеевна, смотрите… - молоденькая сотрудница почты подбежала к окошку и протянула конверт. – Тут адрес не указан. Что с ним делать?

- Ну-ка дай сюда, - командным голосом сказала Людмила Сергеевна.

Она временно заменяла начальника почты, которая находилась сейчас на больничном, поэтому именно ей и приходилось решать все рабочие вопросы.

Нельзя сказать, что Людмиле Сергеевне это нравилось – она никогда не стремилась быть главной, но в данном случае выбора у неё не было: в этом почтовом отделении именно она была самым опытным сотрудником.

Тридцать лет стажа всё-таки.

– Так-так-так… - задумчиво произнесла Людмила Сергеевна, держа в руке конверт. - Адреса действительно нет. Ну, кроме вот этого…

«Дедушке Марозу» - прочитала она надпись на белом конверте.

Больше на нем ничего написано не было.

Мать стояла у калитки с видом полководца перед решающей битвой. Руки на бёдрах, взгляд такой, что соседская собака поджала хвост и смылась за угол.

— Всё, Серёжа. Приехал — значит, работать будешь, а не жрать мой шашлык!

Серёга вылез из машины, потягиваясь после трёхчасовой дороги. За ним выбралась жена Ленка с пакетами, полными магазинного мяса и овощей.

— Мам, ты чего сразу в атаку? Мы же договаривались — нормальные выходные, без драм.

— Договаривались? — голос матери взлетел на октаву выше. — Вы уже три месяца каждую субботу тут устраиваете ресторан под открытым небом! Моя дача превратилась в проходной двор!

Из-за угла дома высунулся Валера, друг Серёги, с бутылкой пива в руке.

— О, Тамара Ивановна, здрасьте! Мы уже мангал разожгли, сейчас замаринуем...

— Валерка, стоп! — Мать шагнула к нему так решительно, что он отступил. — Кто тебе разрешил мой мангал трогать? И вообще, кто тебя звал?

Серёга вздохнул и начал разгружать багажник. Ленка молча смотрела на свекровь, прикидывая, стоит ли вступаться или лучше переждать первую волну.

Утро начиналось как обычно: Ваня Дудкин опаздывал.

Схватив в одну руку бутерброд с колбасой, а в другую — мусорный пакет, он заглянул в комнату, где безмятежно сопела жена, и обиженно фыркнул.

«Могла бы и проснуться пораньше, завтрак приготовить, — подал голос внутренний Дудкин, с которым Ваня был солидарен всегда и во всём. — Подумаешь, выходной. Я же работаю. Между прочим, на благо семьи».

По дороге к мусорным бакам за Ваней увязался кот. Зверь был приставуч и орал так, словно за окном март, а не холодный январь.

— Отвали, блоховоз. Я сам не завтракал, — брякнул Ваня, но кот не отставал.

— Мя-я-я-я-я-я-я-у, — одобрительно затянул кот, когда Дудкин трехочковым броском закинул пакет в контейнер и от радости тряхнул кулаком.

— Ладно, так уж и быть. В честь идеального попадания разделю с тобой вкус победы, — смягчился Ваня и, откусив от бутерброда, кинул коту половину.

О том, что Юля пропала, Агния узнала из социальных сетей. «Жительница Новокузнецка не вернулась из ретрита на Алтае» – гласил заголовок. С фотографии, слегка выцветшей от времени, смотрело серьёзное, даже суровое лицо Юли. Она никогда не улыбалась на фотографиях, да и вообще Агния редко видела её улыбающейся: как говорила сама Юля, в её жизни было мало причин для улыбок. После того как родители Юли развелись, мать стала пить, из-за чего вечно возникали какие-то проблемы – то милиция, то соседи, то долги.

Агнии было двенадцать, когда они познакомились с Юлей: это было в летнем лагере, куда Агния совсем не хотела ехать – мать запихнула её туда, чтобы «не путалась под ногами», не мешала ей с новым мужем. Когда Агния заселилась, Юля уже была там: сидела на нижней койке, поджав под себя ноги, и сосредоточенно оборачивала книгу в подобие обложки, сделанной из старой газеты. Делала она это бережно, даже благоговейно, словно держала в руках не книгу, а что-то живое и хрупкое – птенца или замёрзшего котёнка. Агния застыла в дверях с огромным рюкзаком, чувствуя себя неловко и неуклюже, вторгшейся в чужое личное пространство.