Наследство Полины
В доме пахло пылью и прогорклым камфорным маслом. Бабка Полина, восседая на своем троне – кресле-качалке, обводила тяжелым взглядом своих домочадцев.
Дочь Лидия, вечно задерганная, с темными кругами под глазами; сын Константин, помятый, с нервной полуулыбкой, скрывающей раздражение; невестка Ирина, с натянутой улыбкой, готовая в любой момент сорваться в истерику; зять Борис, молчаливый, всегда готовый к бегству. И четверо внуков.
-Я хочу клубнику. Свежую, крупную, как тогда, в семидесятых, — проскрипела Полина, сжимая тонкие губы. Лидия вздрогнула. Зима на дворе. Где она ей возьмет эту клубнику?
-Мамочка, сейчас же не сезон… — начала Лидия, но Полина ее перебила, ударив тростью по полу.
-Не сезон?! Значит, вам плевать на мою старость! Забуду тогда вас всех в завещании! Отпишу все приюту для бродячих собак!
Наступила гнетущая тишина. Каждый знал, что бабушка не шутит. Она годами держала их в ежовых рукавицах этой угрозой. Квартиры в центре, дача, антиквариат – лакомый кусок, за который они готовы были пресмыкаться.
Ирина кинулась к телефону. Борис буркнул что-то нечленораздельное и вышел во двор. Константин, как всегда, отпил из фляжки, спрятанной в кармане. Внуки переглянулись, обмениваясь ненавидящими взглядами.
Ольга начала рыть интернет в поисках тепличных хозяйств. Дмитрий поплелся в магазин, зная, что купит лишь безвкусные ягоды, напичканные нитратами. Светлана, поправив очки, принялась успокаивать плачущего сына, которому тоже хотелось клубники. Алексей набрал номер знакомого, работающего на овощной базе, предлагая взятку за чудо.
Собственно, это была обычная история для их семьи. Бабушка Полина прекрасно знала, что ее наследники жадные. А еще она считала, что вправе командовать и мудровать. Еще несколько лет тому назад она объяснила свое поведение единственной остававшейся в живых подруге:
-Я их не заставляю. Не хотят — скатертью. Всегда есть, кому наследство оставить. Мне просто горько от того, что я их такими воспитала. И любопытно. Хочу посмотреть до каких пределов могут люди дойти. Должна же я иметь на старости лет свое маленькое развлечение.
Подруга тогда пыталась переубедить, качала головой, приводила в пример собственных родных, с которыми у нее были отличные отношения. Даже тот самый пресловутый стакан воды припоминала, пугая, что родственники могут просто плюнуть на вздорную старуху и что тогда?
-А тогда всегда найдется тот, кто не плюнет. Пусть и чужой мне по крови, — отвечала Полина. — Мне давно все равно. И давно я все про свою родню поняла.
И действительно, дети и внуки страдали, но с дистанции марафона за бабкиным наследством не хотел сходить никто. Недели проходили в бесконечной гонке за бабушкиными прихотями. То ей захочется белых грибов, собранных непременно под Новгородом. То ей приспичит услышать романс в исполнении настоящего цыганского табора. То она потребует привезти ей снег с горной вершины.
-Что-то чай у тебя совсем не того, – проскрипела Полина, с укором глядя на дочь. Та вздрогнула и поспешила сменить заварку.
-А ты, сынок, что такой кислый? Неужели я вам в тягость? – обратилась она к сыну. Тот поспешно изобразил на лице подобие улыбки.
-Да что вы, мама, что вы! Просто устал немного на работе.
Внуки, отбывая повинность еженедельно собираться у бабушки, старались не привлекать к себе внимания. Они знали, что малейшая неосторожность может спровоцировать новый приступ капризов, новую волну упреков и угроз. Ведь над всеми ними, как дамоклов меч, висела угроза лишения наследства.
Полина любила повторять: «Наследство получит только тот, кто будет меня хорошо ублажать!» И под этим девизом проходила вся их жизнь. Они танцевали вокруг нее, как придворные шуты, исполняя каждый ее каприз, забывая о собственных желаниях и амбициях.
Анна, талантливая художница, вынуждена была бросить свою любимую живопись и работать бухгалтером в фирме дяди, чтобы угодить бабушке. Михаил, подающий надежды ученый, вынужден был отказаться от престижной стажировки за границей, чтобы быть рядом с бабушкой и выполнять ее поручения.
И так день за днем. Жизнь превратилась в бесконечную череду угождений, подхалимства и страха. Они ненавидели Полину, но боялись ее больше. Боялись остаться ни с чем, боялись потерять шанс на обеспеченную жизнь.
Не выдержала Анна. Даже не она, просто девушка познакомилась с молодым человеком. Было это уже год назад, но все это время она скрывала избранника от бабушки. Мать просила: не говори, мы же не знаем, как бабушка на это отреагирует.
-Что ты, какая свадьба! Я по твоей милости не хочу остаться без всего. А если бабушке этот твой Федор не понравится? Что тогда? Все получит мой брат и его дети? Ты просто подумай, если продать квартиры в центре, вам всем хватит и на жилье, и на машины, и на хобби. Подожди немного, не вечная же она. Да, мы тоже устали. Зато подумай, после ты сможешь бросить ненавистную бухгалтерию, замуж выйдешь, выставку своих картин организуешь…
И Анна вздыхала и молчала. Ей был 31 год, Федор — лучшее из того, что было с ней в жизни. Молодой человек из простой семьи, живет в какой-то коммуналке в Подмосковье, но купил ее сам, работает ветеринаром, звезд с неба не хватает, но он душевный и добрый, а ей очень хочется семью.
-Мы сможем и сами прожить, — убеждал ее Федор. — Наживем, продадим коммуналку, возьмем ипотеку. Ты снова будешь писать…
Анна ежилась и виновато понурившись объясняла, что она не сможет так подвести мать и брата.
Через три недели случилась буря. В их обычный «бабушкин» вечер субботы, когда они чинно и молча сидели вокруг капризной патриархини, на дачу ворвался Федор. Молодой человек обвел всех присутствующих внимательным взглядом и представился:
-Я — жених Анны. По профессии я ветеринар, живу в коммуналке. Пришел вам всем сказать, что ничего из всего этого, — он обвел антикварную обстановку руками. — Нам не надо. Мы как-то сами. У нас с Аней есть руки, ноги и желание жить. А Вы, Полина Ивановна, не имеете права держать родных в рабстве. И Вы, — Федор выразительно посмотрел на будущую тещу. — Прыгайте вокруг вздорной старухи сами, без Анны. А она просто зарывает в землю свой талант в этой чертовой бухгалтерии.
О, шум поднялся невыносимый: Федора гнали, на него ругались, пеняли Анне, как она могла притащить в дом такое? Перед бабушкой, хрипло хохотавшей в своем кресле угодливо склонялись. В конце концов и Анна не выдержала:
-А пошли вы все, — и вышла вслед за Федором.
Ни домой, ни в фирму дяди девушка больше не вернулась. А через месяц Полину нашли в ее любимом кресле, она не дышала.
«Квартира и коллекция фарфора — всем моим детям и внукам в равных долях, дача — жениху мой внучки Анны по имени Федор. Вторая квартира — на устройство ветеринарной клиники и выставки работ моей внучки Анны» — гласило завещание.
И две записки были приложены к завещанию. В одной Полина писала, что ее родным всем хватит на безбедную жизнь, заслужили. И приписка: клубника в январе вкусной не бывает. Вторая записка была адресована Федору.
«Надеюсь, на моей даче ты заведешь собаку, несколько кошек и множество моих правнуков. Только следи, чтобы они жлобами не выросли. Аньку береги. Клинику свою открой».
И приписка: «Жаль, что мы с тобой раньше не познакомились».
