Обманчивая фотосессия
«Они будут здесь через десять минут», — пробормотал фотограф себе под нос. Его пальцы беспокойно постукивали по ремню фотоаппарата, перекинутому через плечо. Девушки, которым было всего восемнадцать, широко раскрыв глаза и нервно посмеиваясь, легко согласились, когда он предложил им «летнюю фотосессию для молодежи». Они не спросили, почему место съемки — это участок берега, куда никто никогда не приезжает, далеко от популярных пляжей. Он припарковал свой фургон на пляже, прямо под дюнами.
Его телефон завибрировал — сообщение от Мариссы с тремя подмигивающими смайликами. Он выдохнул через нос. Она была слишком нетерпелива. Это облегчит или усложнит задачу, в зависимости от того, как пройдет день. Две другие, Джесс и Лина, были тише. Джесс кусала губу, когда нервничала; руки Лины трепетали, как пойманные птицы. Он заметил это во время их встречи в кафе, где они пили чай с овсяным молоком и избегали его взгляда всякий раз, когда он наклонялся слишком близко.
Дорожная сумка у его ног таила в себе множество возможностей. Сначала он упаковал летние платья — струящиеся, почти прозрачные, когда свет падал сзади, но достаточно невинные, чтобы девушки чувствовали себя в безопасности, — а затем надел под них настоящую одежду: обрывки ткани, микробикини и стринги настолько маленькие, что он сомневался, что они когда-либо видели что-то подобное.
Ему предстояло взять девушек под контроль, чтобы уговорить их позировать в самых смелых стрингах, хотя его конечной целью было полное отсутствие одежды. Платья в сумке были необходимы, чтобы завоевать их доверие и не дать им тут же сбежать.
Он открыл заднюю дверь фургона, показав импровизированную раздевалку внутри. Там слегка пахло благовониями и освежителем воздуха — ароматом, созданным для расслабления. Четыре удобных сиденья сзади были сделаны из мягкой кожи.
Он поправил крошечную линзу, спрятанную в потолочном светильнике, направив её под нужным углом. Ещё одна была спрятана за зеркалом заднего вида, а третья — под пассажирским сиденьем, направленная вверх. Вчера вечером он протестировал их все, убедившись, что каждый уголок пространства будет запечатлен в мельчайших деталях.
Сначала он вытащил складной столик, с привычной легкостью установив его, а затем достал из глубины фургона небольшой холодильник. Игристое вино было дешевым, но сладким, таким, какое подростки не узнали бы: игристый сидр в бутылках из-под шампанского, переименованный с помощью наклейки, которую он распечатал сам. «Винтажное», — назвал он его, когда Мариса спросила, ухмыляясь, словно делясь секретом. Бокалы были пластиковые, с рифленой поверхностью, имитирующей настоящие.
Их смех разносился по ветру, прежде чем он их увидел, — три тени, вырисовывающиеся на вершине дюн. Мариса шла впереди, ее сарафан развевался вокруг бедер, уже цепляясь за бретельки, словно ей хотелось его сорвать. Джесс шла следом, накручивая прядь волос на палец, а Лина шла, скрестив руки и сгорбившись. Он налил сидр, когда они подошли, наблюдая, как пена поднимается ровно настолько, чтобы выглядеть убедительно.
«За новые начинания», — сказал он, подавая им по бокалу. Мариса выпила свой залпом; остальные отпили глоток, морща носы от сладости.
Сев за стол, он объяснил свой план. Сначала несколько пробных снимков, чтобы девушки расслабились и привыкли к оборудованию. Он осыпал их комплиментами, обещая великолепные фотографии и начало отличного портфолио, при этом, не спрашивая, наполняя им бокалы.
«Естественный свет — это все», — объяснил он, указывая на солнце, низко висящее над водой. «Искусственное освещение убивает волшебство. Этот мягкий золотистый оттенок?» Он провел пальцем по ключице Мариссы, заставив ее хихикать. «Это то сияние, которое за деньги не купишь».
Он взял фотоаппарат. «Давай сделаем несколько фотографий, просто чтобы настроить камеру под свет и чтобы ты привыкла позировать». Он жестом предложил им встать и расположил их между собой и морем.
Джесс замешкалась, когда он поднял камеру, ее пальцы теребили край шорт.
«Просто дыши», — подбодрил он ее, с привычной легкостью регулируя объектив. «Представляй, что это просто встреча с друзьями. Ничего серьезного». Щелчок затвора запечатлел, как слегка приоткрылись ее губы, неуверенно опустился подбородок.
Следующей была Лина, ее осанка была напряжена, пока он не уговорил ее наклонить голову, позволив ветру развевать волосы.
«Идеально», — солгал он, зная, что скрытые камеры в фургоне запечатлеют гораздо больше, чем эти безобидные снимки.
Марисса, как всегда, с энтузиазмом закружилась без всякой подсказки, ее платье развевалось на ветру.
Он демонстративно поправил ракурс, хотя кадрирование не имело значения; ему нужно было их доверие, их постепенное подчинение объективу.
Когда девушки снова сели за стол, каждая с новым бокалом сидра, он потянулся к дорожной сумке. Он достал летние платья из тонкого хлопка, бледно-голубого и розового цвета. Джесс прижала свое платье к груди, ее щеки покраснели.
«Они будут красиво развеваться на ветру», — заверил он ее. «Поверь мне, ты никогда раньше не выглядела такой сияющей».
Марисса закружилась, уже представляя себя на обложке журнала, но Лина замялась, поглаживая ткань.
«Она немного… прозрачная», — пробормотала она почти неслышно.
Он усмехнулся, наклонившись достаточно близко, чтобы у нее перехватило дыхание.
«В этом-то и суть. Это не школьный портрет. Это искусство. Шанс, который выпадает раз в жизни».
Его взгляд задержался на каждой из них.
«Вы трое? Вы – та самая первозданная красота, о которой мечтают фотографы. Вы просто… от природы завораживающи».
Сидр действовал. Джесс хихикнула, когда Мариса наткнулась на неё, и даже плечи Лины расслабились, когда она сделала ещё один глоток.
«Идите переоденьтесь», – поторопил он, кивая в сторону фургона. «Начнём спокойно. Сарафаны, развевающиеся на ветру. Легко, правда?»
Он постукивал по своему iPad, наблюдая за подготовкой через скрытые объективы.
Внутри фургона Мариса без колебаний приготовилась переодеться. Глядя на платье, которое он ей дал, она пробормотала: «О боже, Джесс, посмотри на эту ткань. Она практически прозрачная». Пальцы Джесс дрожали, когда она нервно поглядывала на дверь.
Лина переоделась последней, а две другие засмеялись, захваченные головокружительной энергией момента. Камеры запечатлели их движения, девушки испытывали смесь волнения и беспокойства.
«Как-то безумно, правда?» — усмехнулась Мариса. «Как будто мы в каком-то скандальном французском фильме».
Джесс громко рассмеялся, нервничая и пребывая в восторге.
Когда они вышли из фургона, ветерок тут же подхватил тонкую ткань их платьев, прижимая её к телу, словно вторую кожу. Он резко вдохнул, а затем сменил выражение лица на профессиональное.
«Идеально», — воскликнул он с восторгом, поправляя объектив. «Стойте вот здесь, спиной к воде, как и раньше. Свет божественный».
Он не упомянул, как солнце сделает хлопок прозрачным, как каждая линия и тень будут вырисовываться под ним.
Мариса первой приняла позу, откинув волосы назад с преувеличенной грацией, но даже её уверенность пошатнулась, когда ветер прижал платье к её бёдрам, обнажив очертания нижнего белья. Джесс затаил дыхание, скрестив руки на груди, но он цокнул языком.
«Нет, нет, пусть ткань движется. В этом и волшебство». Его голос был мягким, уговаривающим. «Представьте это как… акварель. Мягкую. Эфирную».
Найдя несколько поз, он предложил им еще по бокалу сидра. Затем он попросил их позировать вместе, обнявшись для более интимной групповой фотографии.
Солнце теперь палило сильнее, выбеливая песок в ослепительную гладь. Девушки стояли спиной к свету, обнимая друг друга за плечи, привыкая к ощущению тепла друг друга. Тонкие платья полупрозрачно мерцали на фоне бликов, подчеркивая каждую складку и изгиб.
Первой покачивалась Мариса, ее смех был свободным и тихим от сидра. «Мы должны, типа, смотреть друг на друга?» — спросила она, прижимаясь щекой к плечу Джесс. Ткань между ними влажно прилипала, обнажая кружевную отделку бюстгальтера Джесс.
«Да, если хотите, можете даже немного пообниматься. Как будто вы действительно нравитесь друг другу, может быть, даже поцелуй в щеку», — сказал он с ободряющей улыбкой, поправляя камеру.
Девушки замялись, переглядываясь с покрасневшими лицами. Джесс двинулась первой, обняв Лину за талию в неловком объятии. Мариса, нервно хихикая, прижала губы к виску Джесса, издав преувеличенный звук «мва», который затем перешел в неловкий смех.
Он смотрел в видоискатель, регулируя экспозицию, пока солнце превращало их платья в полупрозрачные вуали, обнажая нежные очертания их тел. Он отчетливо видел их бюстгальтеры и трусики сквозь ткань и решил найти способ заставить их сначала снять бюстгальтеры.
«Марисса, дорогая, сядь вот здесь», — велел он, похлопывая по песку перед собой. Она послушалась, опустившись на пол, вытянув ноги, и платье задралось на бедрах.
Джесс вопросительно посмотрела на него, но он лишь жестом предложил ей присоединиться. «Просто ляг, прямо между ее ног. Да, вот так».
Дыхание Джесс перехватило, когда она устроилась на Мариссе, положив голову на таз другой девушки, а руки обхватив ее обнаженные бедра. Поза была интимной, почти колыбельной, и пальцы Джесс подергивались на коже Мариссы, не зная, куда лучше прижаться.
«Марисса, дорогая, посмотри Джесс в глаза». Камера щелкнула, пока он искал идеальный ракурс. «Да, красавица, смотрите друг на друга, как будто вы влюблены».
Он восторженно воскликнул: «Это почти идеально!»
Подойдя к Джесс, он осторожно поднял ее правую ногу. Он почувствовал, как напряглись ее мышцы, и заметил, что она затаила дыхание, пока он поправлял ее положение. Глядя ей прямо в глаза, он поставил ее ступню на песок, а затем положил другую ногу на голень Мариссы. Раздвинув ей ноги, он раздвинул колено. Платье сползло выше по бедру, обнажив нижнее белье.
Она посмотрела на него с удивлением, но не попыталась прикрыться.
«Немного нижнего белья создает интригующий эффект на фотографиях», — сказал он с ободряющей улыбкой. «Это создает игривое напряжение, вот что имеет значение. Теперь посмотри ей в глаза еще раз. Да, вот так… как будто ты влюблена».
Он сделал фотографии со всех ракурсов, намеренно увеличивая изображение «верблюжьей лапки», видимой сквозь нижнее белье.
Когда он остался доволен, он велел им встать и махнул рукой к столу. «Посмотрим, что у нас есть».
Он протянул им еще один бокал сидра, наблюдая, как их пальцы касаются его пальцев, когда они принимают напитки. Девушки послушно потягивали, их взгляды метались между экраном iPad и друг другом. Сидр согрел их щеки и расслабил конечности, но нервозность все еще оставалась, проявляясь в том, как Джесс прикусила губу, а нога Мариссы слегка подпрыгивала.
Лина замерла позади них, защитно скрестив руки на груди. Ему нужно было подтолкнуть ее еще немного.
«Посмотри на это», — пробормотал он, наклоняя iPad к ним. Солнечный свет превратил их платья в жидкое золото, настолько прозрачное, что были видны все кружевные швы их бюстгальтеров.
«Красиво, но...» Он постучал по экрану, обводя место на ключице Джесс, где бретелька просвечивала сквозь ткань.
«Видишь, как свет падает на края? Это разрушает иллюзию мягкости».
Джесс неловко поерзала, но Мариса наклонилась ближе, прищурившись. «А... будет ли лучше без них?» — спросила Мариса, повышая голос в конце.
Он оставил вопрос висеть в воздухе, пропитанном влагой. Вместо ответа он перевел взгляд на следующую фотографию, где была видна выгнутая спина Марисы, застежка ее бюстгальтера резко прилегала к позвоночнику.
«О», — выдохнула она, ее щеки покраснели сильнее, чем можно было предположить, глядя на сидр.
Пальцы Джесс потянулись к бретелькам ее бюстгальтера, она тяжело сглотнула.
Он обвел контур ее бюстгальтера на экране, его голос был тихим и размеренным. «Видишь, как здесь собирается ткань? Это нарушает четкую линию. Как я уже сказал, акварель».
Его большой палец коснулся края iPad, опасно близко к тому месту, где из-под тонкого платья выглядывал сосок Джесс. Она не отстранилась.
«Можем ли мы сделать фотосессию без них, посмотрим, как это будет выглядеть?» — очаровательно спросил он.
Джесс и Марисса переглянулись, неуверенно улыбаясь. Затем обе кивнули в знак согласия. Они встали, сделали последний глоток из бокалов и пошли к фургону.
Лина осталась с ним, ее лицо было багровым, а взгляд устремлен на песок между ног.
«Не хотела бы ты поучаствовать в фотосессии?» — спросил он.
Ее кивок был почти незаметен. «Да, но…» — прошептала она, — «они так хорошо смотрятся вместе, и…»
Он перебил ее: «Ты самая красивая из вас троих. У тебя такой невинный, миниатюрный вид, который так привлекателен в глазах большинства мужчин», — успокоил он ее.
«Хочешь сделать несколько фотографий без них, просто чтобы привыкнуть?» — спросил он.
Она впервые посмотрела ему прямо в глаза, на ее лице появилась легкая улыбка.
«Да, думаю, мне бы это понравилось».
Он жестом пригласил ее отойти от фургона и повел к группе небольших дюн, которые служили естественной завесой, скрывая ее от глаз Мариссы и Джесс. Он не хотел, чтобы нерешительность Джесс повлияла на текущее движение Лины.
На небольшом склоне он расположил ее так, чтобы солнце светило ей прямо в лицо. Интенсивный свет превратил ее бледно-голубое платье в прозрачную мембрану, облегающую каждую изгиб ее кожи.
«Руки вверх, Лина. Осторожно», — приказал он, понизив голос до успокаивающего, властного мурлыканья.
Она медленно подняла руки, пальцы коснулись затылка и запутались в волосах. Движение выгнуло ее спину и приподняло подол платья, натянув ткань на груди. Через объектив он мог видеть едва заметный, мягкий силуэт ее груди и нежный контур бюстгальтера, интимный и уязвимый.
Затвор быстро щелкнул, запечатлев неглубокое, быстрое дыхание.
«Теперь я хочу, чтобы ты села», — сказал он, указывая на ровный участок теплого желтого песка. «Расслабься и почувствуй тепло солнца».
Лина послушалась, ее движения были неуверенными и медленными. Она опустилась, пока не села, ее ноги естественно раскинулись, а затем инстинктивно свели их обратно.
Он подошел ближе, ботинки мягко хрустели по песку, и протянул руку, чтобы поправить ее позу. Его пальцы касались только ткани платья, когда он направлял ее ноги.
«Пожалуйста, соедини подошвы», — попросил он. «Как в той позе йоги, которая называется поза связанного угла».
Лина подвинулась, сжав подошвы ног и раздвинув колени.
В теории поза была достаточно невинной, но ракурс создавал широкое, манящее пространство, которое открывало ему беспрепятственный вид на ее маленькие белые хлопчатобумажные трусики. Тонкая ткань платья собиралась вокруг бедер, обнажая изгиб бедер.
Она посмотрела на него, широко раскрыв глаза, ее грудь быстро и плавно поднималась и опускалась.
Он не велел ей двигаться; он просто отступил назад, чтобы найти идеальную перспективу.
Затем он снова шагнул вперед, его ботинки утонули в песке, когда он сократил расстояние между ней и ней.
«Платье борется с линией твоей шеи», — заметил он едва слышным шепотом.
Он протянул руку и схватил бретельку синего хлопчатобумажного платья, медленно спуская его по левому плечу. Ткань мягко шуршала, скользя все дальше и дальше, пока не обхватила неустойчиво изгиб ее руки.
Он не остановился на этом, кончиками пальцев потянув вырез ниже. Движение было точным, платье сдвинулось ровно настолько, чтобы кружево бюстгальтера больше не было прикрыто платьем. Одна из ее грудей, прикрытая бюстгальтером, теперь почти выпирала, выпуклость груди упиралась в край ткани.
Камера быстро щелкнула, запечатлев напряжение в ее икрах и то, как расширялись зрачки в золотистом свете. Он не остановил затвор, выбрав ракурс снизу, подчеркивающий уязвимость ее позы.
«В тебе есть что-то особенное, Лина. Что-то редкое. Что-то хрупкое», — сказал он, в его тоне чувствовалась расчетливая теплота. Он обошел ее, как хищник.
«Большинство девушек слишком громкие, слишком очевидные. А ты? Ты как секрет. Шедевр, ожидающий своего открытия».
Взгляд Лины метнулся к фургону, где на ветру доносился приглушенный смех Мариссы и Джесс, находившихся внутри.
Контраст между ее нынешним одиночеством и их беззаботным шумом, казалось, заставлял ее все глубже погружаться в роль, которую он для нее создал. Она не пыталась поправить ремень; вместо этого она приняла похвалу, ее плечи расслабились. Комплименты действовали как сидр, размывая границы ее нерешительности, пока риск не стал восприниматься как награда.
Она посмотрела на него, выражение ее лица было смесью замешательства и отчаянной потребности в подтверждении, которое он ей давал.
Он не спросил ее, нравится ли ей фотографироваться таким образом. Ее взгляд, ее напряженные соски, выглядывающие из-под бюстгальтера, и силуэт ее влажной вагины в белых трусиках сказали ему достаточно.
Наклонившись, его пальцы обхватили ее тонкие запястья, и он осторожно поднял ее с песка.
Лина слегка споткнулась, ее ноги все еще дрожали от напряжения позы, и она на мгновение прижалась к нему. Он не отпустил её сразу, наслаждаясь тем, как она смотрела на него своими широко раскрытыми, доверчивыми глазами.
«Ты всё сделала идеально, Лина», — улыбнулся он, его голос звучал тихо и, казалось, глубоко проникало ей в грудь. «Абсолютно идеально».
Они молча шли обратно к фургону, единственными звуками были размеренный хруст песка под его ботинками и далёкий шум прилива. Лина держалась рядом с ним, её движения всё ещё были нерешительными. Она рассеянно поправляла одежду, поправляя упавшую бретельку своего синего платья. Ткань была мятой и покрытой жёлтым песком, но, похоже, её это не беспокоило.
Он протянул руку и положил её на её поясницу, его ладонь плотно и крепко прилегала к тонкому хлопку. Прикосновение было направляющим, дружелюбным на первый взгляд, но в нём чувствовалась тихая тяжесть, тонкое напоминание о том, какой контроль он теперь имел над ней.
Лина прижалась к его прикосновению, её шаг замедлился, когда она посмотрела на него, её выражение лица было одновременно ошеломлённым и полным надежды.
Он наполнил ей бокал и указал на сумку с одеждой. «Думаю, тебе бы подошло одно из этих микро-бикини. Просто найди и примерь».
Ее румяные щеки тут же вернулись, но она кивнула в знак согласия.
«Иди, я подожду здесь», — сказал он. «Просто выйди, когда будешь готова».
Лина замялась, ее пальцы скользнули по крошечному бикини, которое она достала из дорожной сумки, — клочку малиновой ткани, больше похожему на откровенное нижнее белье, чем на настоящий купальник.
У нее перехватило дыхание, но она все равно сжала горло и шагнула к фургону с тихой решимостью человека, идущего к краю обрыва.
Через скрытые камеры он сначала наблюдал за Мариссой и Джесс. Они уже сняли платья, их обнаженные животы были видны объективу, они хихикали и с подвыпившей неуверенностью дергали за застежки бюстгальтеров.
Дыхание Джесс перехватило, когда бретелька соскользнула с ее плеча, обнажив мягкую, бледную, нетронутую солнцем грудь.
Мариса, как всегда, артистичная, драматично повернулась, позволив бюстгальтеру упасть на пол. «О боже», — выдохнула она, прижимая руки к груди, словно удивленная собственной дерзостью.
Джесс повторила ее движения, хотя и сбивчиво. Она инстинктивно скрестила руки на груди, а затем снова опустила их.
«Только мы вдвоем», — заверила ее Мариса, не подозревая, что камеры снимают все их движения.
Дверь фургона открылась, и Лина вошла внутрь, сжимая в руках малиновый бикини. У нее перехватило дыхание при виде их. Джесс наполовину повернулась, ее соски набухли от интимного возбуждения от совместного раздевания в тесном пространстве, в то время как Мариса стояла, улыбаясь, совершенно не стесняясь.
«Смотри, что я нашла», — попыталась она изобразить смелость, но голос её был робким, когда она подняла крошечный кусочек ткани.
На мгновение остальные просто уставились на неё. Затем они разразились смехом.
«Это же практически зубная нить!» — воскликнула Мариса, выхватив её из пальцев Лины и прижав к её талии.
Джесс протянул руку, проводя пальцем по крошечным треугольникам с подвыпившим смешком. «Ты будешь почти голой в этом».
Он наблюдал через скрытую трансляцию, как щёки Лины пылали багровым румянцем. Её руки рефлекторно замахнули, чтобы прикрыться, но Мариса, как всегда импульсивная, резко обняла её, их кожа слиплась во влажном воздухе.
«Ты будешь выглядеть так сексуально», — прошептала она, её дыхание было тёплым на ухо Лины.
Джесс присоединился, прижавшись ближе, её обнажённая грудь коснулась руки Лины.
Интимность была головокружительной. Их смех вырвался неуверенным, с примесью нервозности и сидра. Лина на мгновение напряглась. Затем она растворилась в них, обняв их за обнаженные талии.
Дверь фургона открылась, и они вышли. Первой вышла Марисса, безрассудно кружась в своем летнем платье, развевающемся вокруг нее. Ткань прилипла к влаге, пропитанной потом, и сквозь нее отчетливо проступали четкие очертания ее сосков.
Джесс последовал за ней более нерешительно, скрестив руки на груди, пока не цокнул языком.
«Опустите руки», — скомандовал он. «Пусть свет работает».
Она послушалась, ее дыхание стало поверхностным, когда ветерок ласкал тонкое платье на ее коже, вызывая тихий вздох.
Он велел им подождать Лину, пока он сделает вид, что просматривает фотографии. На самом деле он наблюдал за Линой через скрытые камеры с трех разных ракурсов. Камера под пассажирским сиденьем запечатлела ее вагину и ягодицы, когда она сняла белые трусики. Она явно была возбуждена после этой приватной фотосессии, ее складки блестели от влаги.
Затем Лина вышла, выглядя неуверенной и пристыженной. Алый бикини на ярком солнце выглядел еще более откровенным. Крошечные треугольники почти ничего не прикрывали, тонкая верёвочка сзади полностью исчезала между ягодицами. Ее руки нервно трепетали по бокам, она не знала, куда деть.
Он не торопил ее. Вместо этого он поднял камеру, запечатлев, как ее покрасневшее лицо совпадало по цвету с крошечным бикини, и как крепко она сжимала бедра.
«Великолепна», — выдохнул он. Это слово было не столько похвалой, сколько необузданным желанием.
«Марисса», — позвал он, жестом приглашая ее вперед. «Обними Джесс сзади. Крепко».
Марисса хихикнула, достаточно подвыпившая, чтобы подчиниться без колебаний. Она обняла Джесс за талию и притянула ее к себе.
Тонкий хлопок платья Джесс натянулся на ее грудь, когда Марисса прижалась к ее спине, ее собственная грудь прижалась к позвоночнику Джесс.
Джесс напряглась, у нее перехватило дыхание, но Марисса лишь игриво прижалась к ее плечу.
«Расслабься», — прошептала она, касаясь губами уха Джесс. «Это только для снимка».
Он поправил объектив, медленно обходя их.
«Лина», — сказал он, теперь уже более мягким, уговаривая. «Встань перед Джесс. Ближе».
Лина послушалась, ее шаги были неуверенными. Алые завязки ее бикини врезались в бедра при каждом движении, ее ягодицы были полностью обнажены, а тонкая нить стрингов исчезла между ягодицами.
«Теперь», — приказал он, наклонив подбородок к Джесс, — «поцелуй ее. В губы».
Он резко выдохнул через нос, наблюдая, как солнечный свет делает ткань полупрозрачной на их коже.
Лина замерла. Руки Мариссы по-прежнему обнимали Джесс, ее пальцы собственнически растопыривались на ребрах Джесс, прижимая ее грудь вверх. Джесс замерла, дыхание её было поверхностным, глаза метались между ними.
«Подожди…» — начала Лина, голос её дрожал, но Мариса хихикнула и наклонилась вперёд, достаточно пьяная, чтобы крепко прижать Джесс к Лине.
Поцелуй был неуклюжим, не более чем нерешительным прикосновением губ, но его камера быстро щёлкала, запечатлевая каждое движение пальцев Лины на теле Джесс и каждое движение ресниц Джесс.
Сидр пульсировал в их венах, делая кожу сверхчувствительной.
Джесс чувствовала тепло тела Марисы за спиной, то, как её грудь прижималась к спине с каждым вздохом. Руки Лины дрожали, когда она находилась возле талии Джесс, не зная, куда прикоснуться.
Он сказал что-то о «естественной химии», но его голос звучал отстранённо, почти заглушаемый шумом крови в ушах.
Он кружил вокруг них, как хищник, непрестанно щёлкая камерой.
Объектив запечатлел, как пальцы Мариссы собственнически поглаживали бедро Джесс, и шок в глазах Джесс, когда большой палец Мариссы коснулся обнаженной кожи выше пояса ее купальника.
«Ближе», — настаивал он, подталкивая Лину вперед, пока ее грудь не прижалась к груди Джесс.
Он присел на корточки, запечатлевая румянец, поднимающийся по груди Лины, и то, как ее соски выглядывали из-под тонкого верха бикини.
Его собственное дыхание участилось.
Джесс дрожала, все еще скрестив руки на груди, но Марисса, всегда смелая, зацепила пальцем бретельку сарафана Джесс и потянула.
«Ты портишь кадр», — поддразнила она голосом, хриплым от выпивки. Ткань сползла вниз, обнажив мягкую, бледную выпуклость груди Джесс.
Джесс издала тихий панический звук, но Мариса лишь рассмеялась и прижалась ближе, ее губы коснулись плеча Джесс.
Объектив запечатлел все: испуганное выражение лица Джесс и обнаженную на солнце форму ее груди.
Он жестом пригласил Лину устроиться на песке. Алые завязки бикини туго обтягивали ее бедра, когда она опускалась. Крошечные треугольники были настолько минимальными, что едва прикрывали ее.
Джесс быстро прикрыла грудь, застегивая бретельки платья. Конечно, он заметил это, но решил пока закрыть на это глаза.
«Марисса, Джесс», — приказал он, наклонив подбородок к Лине. «По обе стороны от нее. Поближе».
Они подчинились, опустившись на четвереньки, песок был шершавым под ладонями.
Сначала он поправил платье Джесс, его пальцы задержались на подоле, когда он поднял его выше, обнажив отделку ее нижнего белья. У Джесс перехватило дыхание, но она не отстранилась.
Платье Мариссы тоже приподнялось, ткань задралась, обнажив гладкий изгиб ее бедер.
«Теперь, — сказал он тихим голосом, — наклонись, словно шепчешь секреты».
Марисса сделала это первой, прижав губы к уху Лины, ее теплое дыхание коснулось ее кожи. Джесс немного помедлил, затем повторил ее позу, коснувшись губами другого уха Лины. Его камера быстро щелкнула, запечатлев, как пальцы Лины впились в песок, а бедра инстинктивно сжались.
«Хорошо, — сказал он властным тоном. — Теперь прикоснись к ней».
Рука Мариссы скользнула к талии Лины, большой палец обвел изгиб ее тазобедренной кости. Пальцы Джесса задрожали, прежде чем легко остановиться на плече Лины.
«Лина, — сказал он теперь мягче, — раздвинь ноги. Совсем немного».
Она замерла, затаив дыхание, но приказ витал в воздухе, как запах соли и дешевого сидра. Медленно, дрожащими бедрами, она подчинилась.
Малиновые плавки от бикини, и без того невероятно маленькие, едва удерживали ее вагину, часть губ свисала наружу. Влажное пятно затемнило тонкую ткань. Лина явно была возбуждена.
Он резко выдохнул через нос, регулируя объектив, чтобы запечатлеть нежные розовые складки, выглядывающие из тонкой ткани. «Идеально», — выдохнул он, слово скорее рычание, чем похвала.
Пальцы Мариссы задержались на завязках бикини Лины, ее собственное дыхание было прерывистым.
«Стоит ли мне…» — начала она, взглянув на него. Вопрос оборвался, когда он кивнул, а камера уже щелкнула.
Завязки развязались с тихим шорохом ткани. Маленькие треугольники исчезли, обнажив небольшие, упругие груди Лины. Джесс издала звук, что-то среднее между вздохом и всхлипом. Рефлекторно она убрала руку с плеча Лины.
Он присел ниже, объектив запечатлел упругие груди Лины, когда бикини сползло с ее тела. Ее соски затвердели под пристальным взглядом.
Песок заскрежетал у него под коленями, пока он настраивал фокус, быстрый щелчок затвора громко разносился в теплом воздухе.
«Джесс, — потребовал он, не поднимая глаз, — продолжай прикасаться к ней».
Рука Джесс дрожала, прежде чем кончики ее пальцев коснулись ключицы Лины. Лина вздрогнула от прикосновения, кожа на ее руках натянулась мурашками, а дыхание прервалось.
«Ниже», — его голос стал грубее.
Джесс послушалась, ее ладонь скользнула вниз, чтобы обхватить грудь Лины, а большой палец коснулся затвердевшего соска.
Лина всхлипнула, ее бедра непроизвольно раздвинулись, а влажное пятно на трусиках бикини потемнело.
Мариса смотрела голодными глазами, ее пальцы подергивались к тонкой завязке на талии Лины.
Он протянул руку, поднимая платье Джесс выше, пока ткань не собралась вокруг ее бедер, полностью обнажив ее хлопчатобумажные трусики. Он проделал то же самое с Мариссой, подтянув подол ее платья к бедрам так, чтобы край ее нижнего белья стал виден.
Камера безжалостно щелкала, запечатлевая каждую интимную деталь: как напрягались соски Джесс под тонкой хлопчатобумажной тканью, влажное пятно между бедрами Мариссы, где пропиталось ее возбуждение. Он наклонил объектив ниже, сфокусировавшись на мягких, манящих изгибах их ягодиц, заполняющих ткань.
«Выгни спину», — проинструктировал он Джесс, подталкивая ее вперед, пока ее грудь не коснулась груди Лины. Дыхание Джесс перехватило. Ее бедра инстинктивно двинулись вперед, ее влага терлась о бедро Лины.
Марисса хихикнула, пьяная и смелая, наклонившись, чтобы прижаться грудью к боку Лины. Ее платье сползло еще ниже, обнажив ее грудь. Он запечатлел всё: нежное покачивание груди Мариссы во время движения, усиливающийся румянец на груди Джесс и то, как пальцы Лины отчаянно впивались в песок, когда бедро Джесс касалось её промокших трусиков от бикини.
«Идеально», — тихо сказал он, регулируя фокус, чтобы выделить мокрые пятна, затемняющие нижнее белье Джесс и Мариссы, тонкая ткань которого теперь прилипала к их складкам.
«Джесс, — сказал он хриплым голосом, — раздень Мариссу. Медленно».
Джесс колебалась, ее пальцы зависли над поясом платья Мариссы. Марисса усмехнулась, слегка покачиваясь, ее теплое дыхание коснулось уха Джесс.
«Сделай это», — прошептала она, прижимаясь ближе.
Пальцы Джесс дрожали, когда она зацепила ими подол платья Мариссы и медленно подняла его. Тонкая ткань собралась вокруг бедер Мариссы, обнажив край ее трусиков, влажных от возбуждения.
Его объектив приблизился, запечатлев нерешительное прикосновение костяшек пальцев Джесс к внутренней стороне бедра Мариссы и пьяный, похотливый блеск в глазах Мариссы.
«Теперь ты», — приказал он Мариссе, кивая в сторону Джесс.
Марисса хихикнула, ее пальцы скользнули под бретельки платья Джесс. Она с преувеличенной медлительностью стянула платье с плеч. Джесс вздрогнула, когда ткань собралась вокруг ее талии, обнажив голую грудь и открыв ее навстречу теплому ветерку.
Камера быстро щелкнула, запечатлев румянец, растекающийся по ключице Джесс, и то, как ее соски напряглись под пылающим взглядом Мариссы. Лина наблюдала со своего места, все еще широко раздвинув бедра, ее собственные пальцы нервно дергались по завязкам бикини.
Он медленно обвел их, настраивая объектив, чтобы запечатлеть, как их кожа сияет в золотистом свете.
«Встаньте на колени», — приказал он низким, но твердым голосом. Песок под ними зашевелился, когда они подчинились.
Марисса опустилась первой, уперевшись коленями в мягкий песок.
Джесс последовала за ней, ее движения были нерешительными, руки все еще были полускрещены на голой груди, пока он не цокнул языком. «Руки вниз», — напомнил он ей. Она подчинилась, ее пальцы дрожали, когда они легли на бедра.
Лина колебалась дольше всех. Крошечный кусочек её бикини почти не скрывал её возбуждения, когда она наконец опустилась на колени. Он скорректировал фокус, запечатлев блестящую влагу на внутренней стороне её бёдер, когда она устроилась между Мариссой и Джесс, их обнажённые ноги соприкоснулись.
«Ближе», — он подтолкнул их, пока их колени не соприкоснулись, их тела образовали плотный полукруг. Жар между ними был ощутим, их учащённое дыхание смешивалось в тёплом летнем воздухе.
«Откройте рты», — приказал он, его голос был мягким и отработанным.
Марисса послушалась первой, её губы приоткрылись от возбуждённого желания. Её язык неосознанно высунулся, чтобы смочить их.
Джесс колебалась, перебирая пальцами песок, прежде чем наконец приподняла подбородок и слегка приоткрыла рот, её дыхание было прерывистым.
Лина была последней. Её губы дрожали, когда она их приоткрыла, её взгляд нервно метался между двумя другими.
Он резко выдохнул, настраивая объектив, чтобы запечатлеть блеск их языков и легкий налет слюны на приоткрытых губах.
На мгновение он представил, как будет редактировать эту сцену позже, словно они с нетерпением ждут процедуры по уходу за лицом. Затем он задумался, сможет ли он запечатлеть всё как есть без всякой обработки.
Он обошёл их сзади и присел на корточки, песок под его коленями зашевелился. Камера мягко щёлкнула, запечатлев изгиб ягодиц Джесс в её влажных трусиках, то, как промокшая ткань прилипла к её складкам и чётко очерчивала половые губы.
«Лина», — его голос был хриплым, его дыхание обжигало затылок, — «у тебя самые восхитительные ягодицы из всех троих. Идеальной формы». Его пальцы коснулись тонких застёжек её бикини, заставив её вздрогнуть.
«Остальные…» — он замолчал и цокнул языком. — «Их нижнее бельё портит композицию».
Пальцы Джесс впились в песок, её плечи напряглись. Мариса хихикнула, но голос её звучал нервно, её обычная бравада пошатнулась, когда она оглянулась через плечо.
«Что с нашими?» — спросила она слишком высоким голосом.
Он провел пальцами по шву трусиков Джесс, наблюдая, как ее бедра инстинктивно дернулись.
«Слишком скромные», — пренебрежительно сказал он. «У Лины — смелые. Провокационные». Он щелкнул по поясу трусиков Джесс, заставив ее ахнуть. «Твои? Скучные».
Лина крепко сжала бедра, вцепившись пальцами в песок, словно якорь. Похвала обжигала ее, нежеланная, но неоспоримая, кожа покрылась мурашками под его взглядом.
Он снова обошел их, медленно и размеренно, затем остановился позади Джесс.
«Эти», — сказал он, зацепив пальцем под поясом, — «портят снимок».
Ткань резко отскочила от кожи, оставив едва заметный красный след. Джесс издала тихий, сдавленный звук, ее спина напряглась.
Мариса снова хихикнула, но смех был натянутым. «Это всего лишь нижнее белье», — пробормотала она, в ее голосе не было обычной уверенности.
«И вот в чём проблема, дорогая моя, — саркастически ответил он, крепко схватив её за ягодицы. — Тебе не хватает креативного мышления».
Он полез в свою дорожную сумку и вытащил два кусочка чёрного кружева, стринги настолько тонкие, что напоминали паутину. Он накинул один на плечо Мариссы, позволив нежной ткани коснуться её ключицы.
«Надень это, — потребовал он. — Что-нибудь достойное композиции».
Джесс напряглась, инстинктивно сжав бёдра. «Я… мы не можем просто переодеться здесь», — прошептала она, её щёки горели.
Он вздохнул, словно объясняя что-то скучное ребёнку. «Фургон прямо здесь. Ты можешь переодеться внутри… или можешь сделать это здесь».
Его взгляд многозначительно опустился на её колени, где влажная ткань прилипла к коже. «Здесь, возможно, даже веселее».
Джесс тяжело сглотнула, её горло заметно подрагивало.
Марисса с преувеличенной бравадой выхватила у него из рук нитку, хотя руки у нее слегка дрожали. «Ну же, Джесс», — пробормотала она, покачиваясь на ногах. — «Это всего лишь нижнее белье».
Он протянул им свежие стаканы сидра, наблюдая, как они залпом его выпивают. Пальцы Джесс дрожали, обхватывая пластиковую ножку, оставляя следы. Алкоголь обжигал, разнося тепло по ее животу и смягчая сопротивление.
Допив последний глоток, девушки отступили к фургону, сжимая в руках крошечные черные стринги. Внутри они быстро сняли промокшее нижнее белье и надели новые кружева. Джесс вздрогнула, когда тонкая ниточка опустилась между ее ягодиц, тонкая ткань оказалась гораздо более откровенной, чем она ожидала.
Марисса повернулась, любуясь собой в зеркале, ее пальцы скользили по нежным черным ниткам, обрамляющим ее бедра. «Видишь? Не так уж и плохо», — сказала она, хотя в её голосе не было настоящей убежденности.
На улице он на этот раз не стал проверять скрытые камеры. У него будет достаточно времени, чтобы позже просмотреть записи и посмотреть, есть ли там что-нибудь полезное. Вместо этого он полностью сосредоточил своё внимание на Лине, которая оставалась на коленях на песке, её малиновые плавки от бикини теперь были насквозь мокрыми.
«На четвереньки», — приказал он низким и твердым голосом.
Лина колебалась, впиваясь пальцами в песок, но в конце концов подчинилась, перевернувшись на четвереньки. Эта поза натянула тонкую ткань между её бёдрами, влажный материал непристойно прилип к её промежности. Он медленно обошёл её, настраивая объектив, чтобы запечатлеть каждую деталь: как завязки врезались в её бёдра и как её возбуждение блестело там, где ткань не прикрывала её.
«Выгни спину», — он крепко надавил рукой между её лопатками и направлял её, пока её ягодицы не поднялись выше, а бёдра не раздвинулись шире. Фотоаппарат быстро щёлкнул, запечатлев изящный изгиб её позвоночника и то, как напрягались мышцы под его властным прикосновением.
«Хорошо. Теперь посмотри через плечо на меня».
Лина повернула голову, щёки покраснели, губы слегка приоткрылись. Он приблизил камеру, запечатлев уязвимый, но возбуждённый взгляд в её глазах и то, как её язык высунулся, чтобы смочить губы.
«Идеально», — выдохнул он, это слово значило больше для него самого, чем для неё.
«Потрогай себя», — приказал он тихим, но твёрдым голосом.
Пальцы Лины неуверенно дёрнулись на песке.
«Сначала соски. Сейчас».
Её руки нерешительно поднялись, кончики пальцев коснулись её упругих сосков. Камера запечатлела её приоткрытые губы и стеклянный, возбуждённый взгляд в глазах, когда её собственное прикосновение вызвало мурашки по всему телу.
«Сильнее», — настаивал он, меняя позу, чтобы лучше показать, как она щипала и массировала свои чувствительные соски.
Из её уст вырвался тихий стон. Её бёдра инстинктивно дёрнулись вперёд, бёдра сжались в тщетной попытке облегчить нарастающую боль.
Он обошёл её сзади, его тень падала на её выгнутую спину. «Теперь стринги», — прошептал он, его дыхание обжигало её шею. «Сними их».
Лина замерла, пальцы зависли возле алых зёрнышек.
«Сделай это».
Он подтолкнул её руку ниже. Её пальцы скользнули под ткань, скользя по влажным локонам. Фотоаппарат быстро щёлкнул, когда она зацепила пояс и медленно стянула промокшие стринги. Липкая ткань упрямо прилипла, прежде чем вырваться наружу, пряди её возбужденной жидкости растянулись между тканью и её блестящими половыми губами. Её рот открылся от безмолвного шока при виде того, насколько она была мокрой.
«Раздвинь колени», — приказал он. «Раздвинь бёдра для меня. Покажи мне свою мокрую пизду».
Она тут же подчинилась, раздвинув колени и приподняв ягодицы, предоставив ему прекрасный вид на свою мокрую вагину.
«Теперь потрогай себя. Я хочу посмотреть, как ты будешь трогать эту красивую вагину для меня».
Она просунула пальцы между своими влажными складками. Два пальца раздвинули ее губы и погрузились внутрь. Он приблизился, запечатлевая блестящие движения, когда ее пальцы двигались внутрь и наружу ее мокрой вагины.
«Скажи это», — уговаривал он, присев, чтобы запечатлеть в одном кадре и ее покрасневшее лицо, и проникающие пальцы. У Лины нервно сжался голос. Ее взгляд метнулся к фургону, где Марисса и Джесс стояли, застыв, наблюдая, обнаженные, за исключением крошечных стрингов.
«Я…» Ее голос дрогнул.
Его свободная рука потянулась, схватила ее сосок и настойчиво сжала его. «Скажи мне, что ты чувствуешь».
«Я так возбуждена», — прошептала она прерывисто, ее лицо горело багровым румянцем.
«Знаю, милая Лина», — тихо ответил он, снова ущипнув её возбуждённый сосок, прежде чем медленно провести пальцами по влажному лону между её ног. «Я чувствую, как от тебя исходит жар».
Она вздрогнула, но послушно раздвинула бёдра.
«Продолжай», — приказал он низким, угрожающим голосом. «Не останавливайся, пока я не скажу. И я хочу слышать звук твоих движений пальцами в этой влажной вагине».
Он встал и отступил назад, оставив Лину в состоянии дрожащей уязвимости. Её пальцы продолжали скользить внутрь и наружу её влажных складок, издавая ритмичный, влажный звук.
Он переключил своё внимание на Мариссу и Джесс, которые всё ещё стояли неподвижно возле фургона. Их глаза были широко раскрыты, прикованы к постыдному зрелищу Лины.
Сначала он ничего не сказал, позволяя виду покорности их подруги проникнуть в их сознание. Затем он начал медленно кружить вокруг них, как хищник, оценивающий свою добычу.
Камера поднялась, и затвор щёлкнул быстрой, агрессивной серией, запечатлев, как чёрные кружевные стринги исчезли между их ягодицами, тонкие верёвочки на бёдрах подчёркивали мягкую округлость их ягодиц.
«Вы двое отстаёте», — прошептал он. «Где та уверенность, которая была у вас в фургоне?»
Он шагнул вперёд, сокращая расстояние, пока его грудь почти не коснулась их. Одним быстрым, собственническим движением он обхватил их за талию и крепко прижал к себе. Их груди прижались к его рёбрам, кожа была горячей и влажной от пота.
Его большие руки поднялись вверх, ладони крепко обхватили их обнажённые груди. Он сжал мягкую плоть, чувствуя твёрдость сосков под ладонями.
«Идите», — приказал он низким, рокотичным голосом.
Он не отпустил их. Его ладони оставались крепко сжатыми на их грудях, пока он вёл их по сухому песку. Марисса издала дрожащий, пронзительный смешок, ноги у нее подкосились от сидра и подавляющей интенсивности его прикосновений. Джесс оставалась неподвижной, дыхание было прерывистым, сбивчивым, но она инстинктивно прижалась к нему, ища опоры в его крепком теле.
Он медленно и размеренно повел их к Лине, камера висела у него на шее, все его внимание было поглощено мягкой кожей в его руках.
Он расположил их прямо за стоящей на коленях девушкой. С их близкого расстояния обзор был совершенно беспрепятственным.
Лина оставалась выгнутой, ее спина представляла собой изящный изгиб бледной кожи на фоне золотых дюн, бедра высоко подняты.
Первым до них донесся звук: влажный, ритмичный, хлюпающий шум ее пальцев, размеренно входящих и выходящих из ее мокрой вагины.
Девушки уставились, широко раскрыв глаза, наблюдая, как пальцы Лины исчезают и появляются из-под ее блестящих складок, кремовая влага покрывает ее костяшки пальцев с каждым толчком.
«Вниз», — приказал он, его голос внезапно стал резким и лишённым мягкости.
Он не стал ждать. Крепко надавив им на плечи, он толкнул их вниз.
Мариса вскрикнула от испуга, когда её колени провалились в тёплый песок. Джесс рухнул рядом с ней, тихо вздохнув, тяжело вздымаясь.
Теперь они оказались на одном уровне с дрожащими бёдрами Лины, вынужденные наблюдать за каждой интимной деталью её возбуждения. Воздух был насыщен смешанным запахом пота и сладким, резким ароматом её возбуждения.
Он отступил назад, камера быстро и агрессивно щёлкнула. Он сфокусировал объектив на резком контрасте между двумя шокированными лицами и блестящими, влажными движениями пальцев Лины.
У Мариссы отвисла челюсть, глаза лихорадочно метались между ритмичным движением руки Лины и хищным взглядом стоящего над ними мужчины. Джесс выглядела совершенно завороженной, ее собственное дыхание невольно синхронизировалось с влажными звуками.
Он тщательно выставил ракурс, запечатлев тот самый момент, когда густая струйка кремообразной влаги прилипла к костяшке пальца Лины, когда она на мгновение, дрожа, вытащила пальцы.
«Быстрее, Лина. Не дай темпу упасть», — приказал он низким, требовательным голосом.
Лина издала отчаянный стон. Ее бедра дернулись вверх, когда она ввела пальцы глубже, ее движения стали неистовыми и неконтролируемыми. Камера запечатлела все: как ее пальцы ног впились в песок, как закатились глаза, теряя фокус, когда она стремилась к пику наслаждения. С
резким, гортанным криком ее тело внезапно напряглось. Ее бедра сильно дрожали, когда поток кремообразной жидкости вылился на кончики пальцев, блестя на солнце. Она изо всех сил старалась удержать равновесие, грудь тяжело вздымалась после мощного оргазма, тело было покрыто слоем пота.
Увиденное лишило Мариссу дыхания. Она покачивалась на коленях, ее грудь вздымалась в такт с грудью Лины. Ее взгляд был затуманен, прикован к блестящей влаге, покрывающей бедра Лины.
Бессознательно ее рука скользнула вниз, пальцы коснулись тонкого черного кружева ее стрингов. Она почувствовала тяжелую, пропитанную влагой ткань, пропитанную водой и прилипшую к коже.
Вместо того чтобы отстраниться, она крепко прижала ладонь к своей ноющей вагине, из ее губ вырвался тихий, нуждающийся стон, когда жар разлился по всему телу.
Джесс же охватило другое смятение. Ее первоначальный шок превратился в отчаянную, мучительную жажду. Она всегда была нерешительной, той, кто ждала разрешения, но, наблюдая за откровенной капитуляцией Лины, в ней пробудилось что-то первобытное.
Ноги дрожали не от страха, а от мощного прилива возбуждения, от которого зрение затуманилось. Острая пульсация пробежала по клитору, посылая волны жара прямо в вагину.
Она прикусила нижнюю губу, переводя взгляд с влажных, влажных складок Лины на фотографа, стоявшего над ними, словно властный бог.
Он резко выпрямился, хлопнув в ладоши, как режиссер.
«Стулья», — объявил он, с нарочитой театральностью вытащив три стула из-за стола. Алюминиевые ножки заскребли по песку, когда он расставил их в ровный ряд лицом к солнцу.
«Встаньте и найдите стул, чтобы сесть», — проинструктировал он, указывая на сиденья камерой.
Лина застыла на четвереньках, ее дыхание стало прерывистым, дрожащим. Ее кожа блестела от пота, мышцы все еще подергивались от интенсивности оргазма. Она выглядела хрупкой, почти ошеломленной.
Марисса и Джесс обменялись быстрым взглядом, затем посмотрели на него. Он стоял у стульев, ожидая их с явным нетерпением.
Они неуверенно поднялись и двинулись к своей подруге, их движения были неловкими и нескоординированными. Марисса подошла первой, проведя пальцами по плечу Лины. Ее ладонь скользила по скользкой, влажной от пота коже, пытаясь найти крепкий захват. Джесс присоединился к ней, обняв Лину за талию, чтобы поддержать ее вес. Вместе они подняли ее.
Лина издала тихий, дрожащий стон, поднимаясь, ее ноги ослабли и задрожали. Она тяжело прижалась к ним, ее скользкое, горячее тело прижималось к их телам.
На короткий, неустойчивый миг они втроем прижались друг к другу, обнаженные тела плотно прижались друг к другу. Покрасневшая кожа скользила по покрасневшей коже, руки обнимали друг друга для опоры. Их груди прижимались и смещались друг к другу, трение создавало сильное, электрическое тепло.
Полные груди Мариссы прижались к боку Лины, а Джесс чувствовала быстрое, бешеное биение сердца Лины у себя на ребрах. Прохладный ветерок ничуть не смягчал лихорадочное тепло, исходящее от их общего возбуждения.
Они медленно двинулись к стульям, их груди соприкасались, а бедра терлись друг о друга с каждым шагом. Искры ощущений пронзали их, когда они двигались как единое дрожащее, влажное, неустойчивое целое, три тела, связанные вместе под его пристальным взглядом.
Его камера безжалостно щелкала, документируя каждую интимную деталь.
Марисса и Джесс подвели Лину к алюминиевому стулу посередине. Они с тихим стоном опустили ее на холодный металл. Лина опустилась на сиденье, все еще тяжело дыша. Две другие девушки устроились по обе стороны от нее.
«Поставь ноги на сиденье», — скомандовал он. «Колени врозь».
Три девушки в ряд, обнаженные груди, широко раздвинутые бедра. Лина обнажила свою мокрую, все еще зияющую вагину, две другие показали промокший треугольник прозрачного кружева на своих интимных частях.
Он поправил сначала Мариссу, его пальцы скользнули под тонкие кружевные стринги, туго натянутые на ее вагину. Она вздрогнула, когда он оттянул ткань в сторону, воздух ударил по ее обнаженным складкам, но она не сопротивлялась. Она лишь прикусила губу и уставилась на горизонт, где солнце висело гораздо ниже, чем когда они только приехали.
Его камера быстро щелкала, запечатлевая каждую блестящую деталь ее мокрой вагины и то, как ее пальцы впивались в алюминиевые подлокотники, когда он проводил пальцем по краю ее щели.
«Великолепно», — простонал он, тяжело дыша. Его собственный голос звучал для него как нечто далекое.
Следующей была Джесс. Ее колени инстинктивно сжались, пока он не раздвинул их. Ее дыхание стало прерывистым, когда он зацепил пальцем ее стринги и оттянул влажную ткань, обнажив ее гладкую, девственную вагину. Она тихонько застонала, когда ветерок коснулся ее обнаженной кожи, и ее бедра рефлекторно дернулись вперед.
Он резко выдохнул, регулируя фокус, чтобы запечатлеть, как ее губы раскрываются под его прикосновением.
«Не прикрывайся», — упрекнул он, когда ее руки потянулись к коленям. Вместо этого ее пальцы сжались в кулаки, прижавшись к бедрам.
Стул Лины заскрипел, когда она поерзала, ее бедра задрожали. Он присел перед ней, камера непрерывно щелкала, пока он скользил пальцем по ее влажным половым губам и вдавливал первый палец в ее все еще открытую вагину. Ее влажность блестела на свету, ее складки набухли от возбуждения, несмотря на смущенное выражение лица.
«Посмотри на меня», — скомандовал он, дожидаясь, пока её широко раскрытые глаза встретятся с объективом. Его большой палец коснулся её внутренней стороны бедра, вызвав у неё резкий вздох.
«Идеально», — пробормотал он, запечатлев тот самый момент, когда её соски ещё больше напряглись, её тело выдало её, даже когда она сильно прикусила губу.
Мариса нервно хихикнула с соседнего стула, широко расставив ноги. Влажные стринги сместились в сторону между её бёдрами, обнажив половые губы.
Он бросил на неё острый взгляд. «Тихо», — резко сказал он, гораздо резче, чем его прежний уговаривающий тон.
Смех Марисы мгновенно утих. Её пальцы вцепились в подлокотники стула, колени инстинктивно сжались, пока его холодный взгляд не заставил их снова раздвинуться. Он провёл пальцем по её полностью обнажённой вагине, заставив её резко ахнуть.
«Чёрт возьми, великолепно», — усмехнулся он, вульгарное слово повисло в воздухе.
Марисса вздрогнула, дыхание перехватило, когда камера запечатлела каждую интимную деталь ее обнаженной, блестящей вагины.
«Лина», — рявкнул он, резко поворачиваясь.
Она вскочила со стула, инстинктивно сомкнув бедра. Его ладонь резко хрустнула по ее внутренней стороне бедра, заставив ее вскрикнуть от боли.
«Я разрешил тебе сомкнуть ноги?» — его голос был ледяным. «Ты тупая маленькая шлюха».
Лина отчаянно затрясла головой, слезы стыда навернулись на глаза. Он грубо схватил ее за колени и снова широко раздвинул их, поставив ее ноги на сиденье так, чтобы ее мокрая, распухшая вагина была полностью выставлена напоказ. Она жалобно застонала, ее лицо горело от унижения, поскольку ее заставляли сидеть там, раздвинутой, как шлюху, перед ним.
Он медленно обошел ее, камера безостановочно щелкала.
«Посмотри на эту жалкую, мокрую пизду», — усмехнулся он, приближая камеру. «Все еще протекает после твоего последнего оргазма».
«Марисса, — рявкнул он. — Встань на колени перед этой отчаянной маленькой шлюхой».
Марисса лишь на секунду замешкалась, прежде чем соскользнуть со стула и опуститься на колени перед раздвинутыми бедрами Лины.
Он изменил ракурс, расположив покрасневшее лицо Мариссы всего в нескольких сантиметрах от обнаженной, блестящей вагины Лины.
«Лизни ее», — холодно приказал он. «Заставь эту похотливую маленькую сучку кончить снова».
«Нет! Пожалуйста», — прошептала Лина, в панике пытаясь прикрыться руками, но Марисса уже наклонилась вперед, жадно высунув язык.
Он повернулся к Джесс. «Встань за Линой и держи ее руки за спиной. Если кто-нибудь из вас попытается это остановить, я надену на вас обеих наручники и использую вас так, как вы даже представить себе не можете».
Он сильно ущипнул Лину за сосок, скручивая его. Она вскрикнула. «Расскажи всем, какая ты отчаянная шлюха», — потребовал он. «Скажи это. Громко».
Голос Лины дрожал от стыда, когда она повторяла за ним: «Я… я отчаянная шлюха… и я хочу, чтобы Мариса лизнула мою пизду».
Он заставил ее повторить унизительное признание три раза, каждое повторение громче предыдущего, пока ее лицо не покраснело от смущения, а голос не дрогнул.
«Хорошие девочки», — усмехнулся он, явно наслаждаясь их унижением. «Теперь давай устроим камере настоящее шоу».
Джесс застыла за стулом Лины, ее собственные бедра, несмотря на ужас, были стыдливо влажными от возбуждения.
Он резко дернул подбородком в ее сторону. «Держи ее за запястья, бесполезная сука».
Джесс подчинилась дрожащими руками, схватив хрупкие запястья Лины и резко отдернув их за стул, крепко прижав.
«Теперь поцелуй ее, как отчаянную маленькую шлюху, которой ты являешься», — холодно приказал он. «Я хочу увидеть твой язык глубоко у нее во рту».
Джесс наклонилась и прижалась губами к губам Лины в грязном, унизительном поцелуе. Их языки небрежно переплелись, пока Лина отчаянно хныкала ей в рот. В то же время Мариса с жадностью работала между раздвинутыми бедрами Лины, с возрастающим энтузиазмом облизывая и посасывая ее влажную вагину.
Камера запечатлела каждую унизительную деталь: выгнутую спину Лины, язык Джесс, глубоко проникающий в рот подруги, и лицо Марисы, зарытое между дрожащими ногами Лины.
«Медленнее, Мариса», — приказал он, приближая камеру к этому непристойному зрелищу. «Заставь эту маленькую шлюху подождать еще немного».
Мариса медленными, мучительными движениями водила языком по распухшему клитору Лины. Бедра Лины жалобно дергались, отчаянные всхлипы вибрировали в рту Джесс.
Джесс попыталась отстраниться, но его пронзительный взгляд заставил её тут же возобновить небрежный, унизительный поцелуй.
«Посмотрите на вас троих», — усмехнулся он. «Одна тупая шлюха лижет пизду, другая заставляет свою подругу лечь на пол, а самая большая шлюха из всех обливается кровью со стула».
Ногти Мариссы впились в бедра Лины, оставляя красные следы, когда она сильнее притянула ее к своему рту. Спина Лины резко выгнулась, запястья беспомощно вытянулись в хватке Джесс, а возбужденные стоны вырвались из ее губ.
Он резко выдохнул, камера безостановочно щелкала, запечатлевая каждое подергивание, каждую слезу стыда и каждый непроизвольный спазм удовольствия.
«Теперь заставь ее кончить снова», — грубо приказал он. «А ты, — он посмотрел на Джесс, — скажи ей, как тебе нравится смотреть, как твою подругу ласкают языком».
Мариссе не нужно было повторять дважды. Она сильнее сжала бедра Лины, резко потянула ее вперед и уткнулась лицом между ее ног. Она атаковала набухший клитор Лины агрессивными, ритмичными движениями, ее язык скользил и сосал с возрастающей уверенностью.
Бедра Лины дико выгибались, каблуки стучали по алюминиевому стулу, а отчаянные, приглушенные стоны вырывались из уст Джесс. Ее глаза закатились, она полностью погрузилась в стыд и удовольствие.
Он подошел ближе, объектив камеры завис всего в нескольких сантиметрах от влажной вагины Лины, запечатлевая каждую деталь ее унижения.
«Скажи ей, Джесс, — рявкнул он. — Скажи этой шлюхе все, что ты видишь».
Джесс задрожала, ее хватка на запястьях Лины усилилась, когда девушка под ней снова начала испытывать оргазм.
Ее голос звучал надломленно и униженно, едва громче шепота: «Я… я люблю смотреть на это, — пробормотала она, глядя в затуманенные глаза Лины.
— Я люблю смотреть, как язык Мариссы трахает тебя, как дешевую шлюху. Я хочу видеть, как ты кончаешь ей на лицо. Я хочу, чтобы ты терлась своей мокрой пиздой о нее, как отчаянная шлюха, которой ты являешься».
Тело Лины внезапно напряглось. Сильный спазм пронзил ее тело, когда она испытала второй сильный оргазм, ее громкий, гортанный крик был заглушен ртом Джесса. Кремообразная жидкость хлынула наружу, покрывая подбородок и щеки Мариссы, ее тело неконтролируемо дрожало. Камера быстро щелкала, запечатлевая каждую секунду ее унизительного оргазма, глаза закатились, мышцы подергивались.
Он отступил назад, его выражение лица было холодным и довольным, когда он посмотрел на Мариссу, которая сидела на корточках, а ее лицо блестело от оргазма Лины.
«Довольно», — приказал он. Он указал на промокшие черные кружевные стринги, облегающие вагину Мариссы. «Сними их. Сейчас же». Его голос был хриплым от похоти.
Марисса мгновенно подчинилась. Она встала и зацепила пальцами за завязки своих промокших стрингов. С преувеличенной медлительностью она оттянула черное кружево от своей промежности, ткань прилипла к ней, а скользкие пряди возбуждения растянулись между стрингами и ее распухшими губами. Она отбросила промокший кусочек в сторону на песок.
Он поправил объектив, запечатлев блестящую влажность, покрывающую ее внутреннюю сторону бедер, когда она забралась обратно на стул и поставила ноги на алюминиевое сиденье, широко расставив колени.
«Джесс», — сказал он, кивая в сторону раздвинутых ног Мариссы с жестокой ухмылкой. — «Думаю, ты знаешь, что делать».
Он взглянул на Лину, которая все еще тяжело дышала, пытаясь отдышаться. «Тебе это понравилось, не так ли, шлюха?»
Голос Лины был едва слышен. «Да… мне очень понравилось», — прошептала она, ее лицо горело не только от стыда.
Он снова обратил внимание на Джесс. Она замерла, ее руки нервно трепетали возле ее бедер.
Он резко выдохнул и толкнул ее вперед коленом. «Лизни ее».
Джесс медленно расположилась между раздвинутыми ногами Мариссы. Ее пальцы дрожали, скользя вверх по внутренней стороне бедер Мариссы. Марисса издала высокий, нервный смешок, который быстро перешел в прерывистое дыхание, когда лицо Джесс приблизилось.
Он схватил Джесс за затылок и грубо засунул ее лицо между бедрами Мариссы. «Залезай туда, маленькая лесбиянка. Вылижи её как следует».
Джесс ахнула, когда её рот прижался к мокрой вагине Мариссы, густой запах возбуждения захлестнул её. Бёдра Мариссы напряглись, а затем медленно расслабились, когда язык Джесс осторожно высунулся, обводя её влажные складки.
Камера безжалостно щёлкала. «Шире», — приказал он. Марисса подчинилась, раздвинув колени ещё шире, впиваясь ступнями в сиденье стула, бесстыдно предлагая себя.
Джесс застонала, прижимаясь к её вагине, её собственные бёдра сжались от стыда, пока он не раздвинул их ногой.
«Продолжай», — настаивал он, обводя их камерой. «И не смей останавливаться, пока она не кончит тебе на лицо».
«Лина», — резко сказал он, поворачивая объектив к ней. «Встань рядом с Мариссой. Сейчас же».
Лина резко выпрямилась, ноги дрожали, когда она поплелась к нему. Ее руки неуверенно зависли у бедер. Он нетерпеливо выдохнул, схватил ее за запястье и шлепнул ладонью по плечу Мариссы. «Лизни ее сиськи», — грубо приказал он. «Соси их, как та нетерпеливая маленькая лесбийская сучка, которой ты являешься».
Лина замялась, нервно смачивая губы языком. Марисса громко ахнула, когда язык Джесса проник глубже, выгибая спину на стуле.
«Сделай это», — рявкнул он, толкая Лину коленом вперед.
Лина наклонилась, тяжело дыша, ее губы сначала коснулись ключицы Мариссы. Соленый вкус пота смешался с остаточным запахом сидра. Ее язык осторожно скользнул, обводя изгиб груди Мариссы, прежде чем она наконец обхватила рот затвердевшим соском с приглушенным стоном.
Камера быстро щелкала, запечатлевая каждую унизительную секунду.
«Джесс», — рявкнул он резким голосом. «Засунь ей два пальца во влагалище».
Когда Джесс не среагировала достаточно быстро, он схватил её правую руку и резко вырвал её из-под стула. Он сдвинул её указательный и средний пальцы вместе. «А теперь засунь палец в эту безнадёжную, мокрую шлюху».
Джесс скользнула пальцами в мокрую вагину Мариссы, медленно массируя чувствительное место спереди.
Марисса громко застонала, ее руки скользнули вверх, чтобы обхватить головы обеих девушек. Она крепко запутала пальцы в волосах Джесс, сильнее прижимая ее лицо к своей вагине, в то время как другой рукой сильнее прижала рот Лины к своей груди.
Джесс всхлипнула, уткнувшись носом в влажные локоны Мариссы, отчаянно облизывая языком, пока ее пальцы сжимались внутри. Бедра Мариссы бесстыдно покачивались, прижимаясь к рту Джесс, пока она использовала обеих девушек для своего удовольствия.
Он медленно обводил их кругами, объектив запечатлел каждую деталь: отчаянные движения Мариссы, сосание Лины и лицо Джесс, зарытое между бедрами подруги.
Воздух был густым от прерывистого дыхания и влажных звуков языка и пальцев Джесс, работающих между складками Мариссы. Губы Лины дрожали, когда она неуклюже сосала сосок Мариссы, стыдясь и чувствуя себя неопытной. Она никогда раньше ничего подобного не делала, но громкие, бесстыдные стоны Мариссы говорили ей, что она делает именно то, чего хочет мужчина.
Его камера быстро щелкала, жадно документируя каждую унизительную секунду, пока спина Мариссы резко выгибалась над стулом, а бедра крепко сжимали голову Джесс, словно тиски.
«Да, блядь, прямо здесь!» — кричала Марисса, как сука в течке.
Пальцы Мариссы запутались в волосах Джесс, сильнее прижимая ее лицо к ее влажной вагине, душили ее. Джесс слабо всхлипывала, но не смела отстраниться, ее собственные бедра были стыдливо мокрыми, пока ее заставляли лизать вагину подруги.
Он приблизился, запечатлевая каждую деталь. «Вот так. Лижи ее, как жалкая маленькая лизальщица вагин».
Марисса кончила с громким, прерывистым криком, ее бедра дрожали, когда она заливала рот и подбородок Джесс спермой. Ее тело содрогалось, бедра яростно тряслись вокруг головы Джесс, когда волна за волной оргазма проносилась по ней.
«Не смей, блять, останавливаться», — прорычал он, снова запихивая лицо Джесс между подергивающимися бедрами Мариссы. «Продолжай слизывать каждую каплю, как хорошенькая маленькая шлюшка».
Лина отстранилась, губы ее были влажными и дрожащими, она с ужасом смотрела на происходящее. «Ты только что...»
«Заткнись», — рявкнул он, перебивая ее. Камера продолжала щелкать, безжалостно запечатлевая последствия: измученное, отвисшее выражение лица Мариссы, ее бедра все еще обхватывали униженное лицо Джесс, и густые струи ее спермы, стекающие по подбородку Джесс.
«Посмотрите на вас двоих», — усмехнулся он. «Одна никчемная шлюха кончает на лицо своей подруге, а другая настолько тупая, что даже не знает, как правильно сосать грудь».
Он медленно обошел их, вглядываясь в каждую постыдную деталь.
Джесс откинулась назад, вытирая липкую жижу с губ и подбородка тыльной стороной ладони. Ее бедра снова сжались, тонкое кружево стрингов промокло и прилипло к ее распухшей вагине.
Он присел перед ней, поднеся объектив камеры всего на несколько сантиметров к ее пылающему, залитому слезами лицу. «Твоя очередь, шлюха», — сказал он с жестокой ухмылкой.
Джесс не стала ждать дальнейших приказов. Дрожащими пальцами она зацепила их за веревочку и стянула промокшую ткань вниз по ногам. Промокшая ткань прилипла к ее вагине, прежде чем наконец упала на песок с мокрым шлепком.
Совершенно обнаженная, она села на алюминиевый стул, раздвинув колени как можно шире. Она поставила ноги на сиденье, как дешевая порнозвезда, обнажив перед ним свою мокрую, распухшую вагину.
Твердый металл, прижавшийся к ее мокрой, обнаженной вагине, заставил ее ахнуть. Она крепко вцепилась в подлокотники кресла, кулаки побелели от напряжения, грудь тяжело вздымалась, когда она подставляла себя ему, ее вагина была так возбуждена, что раскрылась, распухшие внешние губы широко раскрылись, блестя на солнце.
Он медленно обходил ее, камера запечатлевала ее полное унижение. «Посмотри на эту жалкую, мокрую развалину», — усмехнулся он. «Ты еще мокрее, чем две другие шлюхи».
Он резко указал на Лину, на песок перед бесстыдно раздвинутыми ногами Джесс. Лина замерла, явно в ужасе, но неумолимый щелчок камеры сломил ее. Она упала на колени в песок.
Он не стал ждать. Он схватил Лину за затылок и грубо толкнул ее лицо в мокрую вагину Джесс.
«Съешь ее, никчемная шлюха. Оближи грязную, отчаянную вагину своей подруги».
Джесс всхлипывала от полного унижения, ее бедра дрожали, когда она заставляла себя оставаться раздвинутой, подставляя свою влажную вагину рту подруги.
Затем он повернулся к Мариссе, которая все еще сидела, сгорбившись в кресле, с ошеломленным видом. Без единого слова он указал на обнаженную грудь Джесс.
Марисса тупо моргнула, все еще пьяная, но, пошатываясь, на дрожащих ногах пошла вперед и грубо схватила Джесс за грудь, сжимая и крутя соски.
Джесс резко ахнула, выгнув спину, бедра сжались вокруг головы Лины, когда она пыталась осмыслить переполняющее ее чувство.
Камера быстро щелкала, жадно запечатлевая каждую секунду полного унижения Джесс, ее рот был открыт, как у безмозглой шлюхи, бедра жалко дергались, пока язык Лины нервно скользил по ее влажной вагине.
Лина колебалась, тяжело и прерывисто дыша в мокрую вагину Джесс.
Он схватил ее за волосы и резко швырнул ей лицом вперед. «Съешь ее, ты, лесбиянка, любящая пизду», — прорычал он. «Лизни мокрую, влажную пизду своей подруги, как жалкая лесбийская шлюха, которой ты являешься».
Язык Лины в страхе высунулся, отчаянно облизывая распухшие складки Джесс.
Джесс скулила, как сука в течке, ее бедра яростно тряслись вокруг головы Лины.
Мариса сильнее сжимала и щипала соски Джесс, явно получая удовольствие от унижения подруги.
Он отступил назад, наблюдая за этим крайне возбужденным зрелищем с холодным удовлетворением, затем установил камеру на штатив.
Он расположился рядом с Джесс и расстегнул штаны. Его толстый, твердый член выскочил наружу, тяжело шлепнув по влажной щеке Джесс.
Ее глаза расширились от ужаса, из губ вырвался прерывистый стон. Мариса нервно, дрожащим голосом хихикнула, продолжая ласкать грудь Джесс, пока та смотрела на его член.
Он без лишних церемоний сжал свой член, поглаживая его длинными, медленными движениями, нависая над Джесс, как завоеватель. Камера продолжала непрерывно щелкать, запечатлевая его толстый ствол прямо рядом с ее покрасневшей щекой, все еще блестящей от соков Марисы.
«Не останавливайся», — прорычал он, сильнее толкая коленом лицо Лины между бёдрами Джесс.
Лина послушалась, как хорошо дрессированная сучка, её язык двигался быстрее, отчаянно посасывая набухший клитор Джесс.
Пальцы Джесс вцепились в подлокотники кресла, её спина резко выгнулась, когда Лина обхватила губами её вагину. Мариса наблюдала со стороны, её собственные бёдра были влажными от возбуждения. Он грубо запустил свободную руку в волосы Марисы и притянул её лицо к своему бедру.
«Посмотри, как эта жалкая шлюха приближается», — прорычал он.
Оргазм настиг Джесс, как товарный поезд. Её бёдра крепко сжались вокруг головы Лины, её тело содрогнулось, беззвучный крик застыл на её лице.
Камера запечатлела каждую унизительную секунду: закатанные глаза, открытый рот, как у безмозглой шлюхи, неконтролируемые движения бедрами по лицу Лины.
Его ритм сбился. Он крепче сжал волосы Мариссы. «Открой рот, ты, никчемная тряпка для спермы», — приказал он Джесс, голос его дрожал от похоти.
Веки Джесс затрепетали. Даже в своем сломленном состоянии она послушно приоткрыла губы.
Он глубоко застонал, кончая, первая густая струя спермы пробежала по ее скуле. Вторая попала прямо ей на язык.
Джесс подавилась, глаза наполнились слезами, но она не смела отстраниться. Лина продолжала безжалостно лизать между ее бедер, впиваясь пальцами в кожу.
Марисса жалобно застонала, прижавшись к его бедру, ее горячее дыхание обдавало его яички. Он оттолкнул ее лицо, словно она была ничтожеством, а затем направил следующий мощный поток спермы на склоненную голову Лины. Две струи спермы брызнули на ее темные волосы и лоб, блестя и прилипая к ним.
Лина замерла посреди процесса лизания, ее плечи напряглись от отвращения.
Камера безжалостно щелкала, пальцы Мариссы отчаянно тянулись к ее собственной влажной вагине, а униженное выражение лица Джесса с его спермой на лице, словно у дешевой шлюхи.
«Посмотри на меня», — приказал он Джесс хриплым голосом.
Ее веки приоткрылись, зрачки расширились от стыда и возбуждения. Он грубо схватил ее за подбородок, прижимая ее лицо, залитое спермой, к объективу. «Проглоти это, грязная шлюха, пожирающая сперму», —
Джесс заметно напрягла горло, подчиняясь, неуклюже проводя языком по сперме, покрывавшей ее губы и подбородок.
Он резко выдохнул, поправляя штатив, чтобы запечатлеть унизительное зрелище: ее горло покачивалось, когда она глотала его сперму, бедра все еще дрожали вокруг головы Лины.
Довольный, он отступил назад, небрежно вытерев свой член о волосы Мариссы, прежде чем натянуть штаны. Три девушки застыли в своих унизительных позах: Марисса обмякла на стуле Джесс, Лина все еще покорно стояла на коленях между раздвинутыми ногами Джесс, а сама Джесс тяжело дышала, запрокинув голову назад, с лицом, покрытым спермой.
Камера продолжала снимать на штативе, запечатлевая их растрепанные, измученные тела, покрасневшую кожу, дрожащие конечности и липкие следы содеянного.
Он взглянул на экран, пролистывая снимки с холодным удовлетворением. Не говоря ни слова, он отстегнул камеру от штатива, перекинул ее через плечо и в последний раз обошел сломленную троицу, документируя последствия.
Пальцы Джесс потянулись к ее обнаженным бедрам, но остановились, она не посмела прикрыться. Руки Лины дрожали на коленях, песок прилипал к ее забрызганным спермой волосам. Марисса дрожащим голосом выдохнула, бесцельно проводя кругами по руке Джесс, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то утешение в этом искореженном обломке.
Он размеренными шагами вернулся к фургону и бросил дорожную сумку на песок. Ее содержимое высыпалось: тонкие сарафаны, крошечные завязки от бикини и обрывки ткани — все это теперь было бесполезно. Ветер подхватил один кусок, и тот полетел по песку, как выброшенный мусор. Он даже не взглянул на него. Он открыл заднюю дверь и небрежно бросил остальную одежду и другие вещи на песок.
Девушки неподвижно сидели в креслах, обнаженные и беззащитные, по коже пробегали мурашки, когда вечерний воздух остыл. Их ноги все еще были широко раздвинуты, словно они больше не умели сомкнуть их без разрешения.
Двигатель зарычал с таким яростным ревом, что Марисса вздрогнула. Через лобовое стекло он наблюдал, как Джесс наконец-то прикрыла грудь резкими, пристыженными движениями. Лина рухнула вперед, прижав лоб к коленям, плечи дрожали от беззвучных рыданий. Первой встала Марисса, неуверенно покачиваясь, ее рука зависла возле плеча Джесса, а затем беспомощно опустилась рядом.
Фургон сдал назад, подняв облако песка, колеса пробуксовали, прежде чем снова обрести сцепление с дорогой. В зеркале заднего вида он наблюдал, как три фигуры сжимаются, пытаясь собраться в одежду.
Он уехал с холодной улыбкой, увозя свой настоящий трофей — множество фотографий и видео этих безмозглых сук.
