Deathwisher - Откровения отходов

Я знаю некоторое количество людей, которые знают много людей. И когда я их встречаю, я улыбаюсь.

Привет, я Кое-кто.

Очень приятно познакомится.

Социализация. По типу. Чем-то напоминает конвейер на автомобильном производстве. Движение от одного человека к следующему, робот раздает нужные детали, сборка состоялась, всё просто.

Привет, я Кто-бы-то-ни-был.

Хай.

Здорово снова тебя видеть.

Вечность почти прошла с последней встречи, не так ли?

Для этого требуется время, но если очень долго пожимать и трясти чью-то руку, то твои пальцы немеют. Твои зрачки расширяются. Я не знаю, почему это так, но это ведь не так уж и важно, потому что лучше чувствовать что-то в таком роде, чем постоянно быть в полном сознании.

Я, вообще, в порядке? Я ещё подаю признаки жизни? Мои органы функционируют? Работают? Ты знаешь? Наверное, нет. Я знаю? Наверное, нет.

Улыбнись, ещё раз. Пожми руку, ещё и ещё раз.

Есть категория людей, которые считают, что если они при рукопожатии не переломали тебе все кости, то ты не будешь их уважать.

Есть категория людей, которые считают, что если они не продемонстируют тебе все 32 зуба, то они зря заплатили своему стоматологу.

В животном мире всё совсем не так.

Давайте все сядем. Пожалуйста, давайте просто присядем. Давайте поделимся собой.

В животном мире никто не улыбается просто так. Обезьяны скалят зубы в знак угрозы. Мощные клыки и резцы. Смотри, кто тут главный. Кто крутой самец. Ага. Кто доминирует. Смеётся тот, кто смеётся последним, тот, кому ничего жизненно важного не откусили. Это улыбка. Социализация. По типу.

Здравствуйте, я Кто-то-какая-вам-разница.

Может быть, я параноик. Может быть, это я. Вполне возможно, что я не лучше. Интересная мысль. Янелучше. Не лучше кого? Может, Бог допустил серьезную ошибку, когда научил меня думать. Вы знаете? Наверное, нет. Может, я и не принадлежу к этому цивилизованному (сифилизованному) миру. Я знаю? Наверное, нет.

Почему? Я не уверен, что стоит это вам говорить. Вы сейчас работаете на НИХ? Вы каким-нибудь образом связаны с Федеральной Службой Госбезопасности Замбези? Нет? Плохо, могли бы сделать нехуевую карьеру.

Я не лучше. Конечно, я никто, но вы не можете так сказать потому что а) вы меня не знаете, и б)?

Никакого "б" нет. Я слишком занят тем, что пытаюсь найти оправдание своему безумию, которое ещё может ползать в моей нормальности. Понимаете, я психически здоров и излечен, потому что все это записано в моей медицинской карте.

Это все моё подсознание. Каждый день вещи начинают приобретать всё больше смысла, которого в них вроде бы изначально не было.

- Привет, - говорит какой-то парень, который похож на моего однокурсника. Стоп, на моего бывшего однокурсника из Самого Крутого Экономического ВУЗа России. - Блин, целую вечность тебя не видал!

Да. Да. Правильно, вечность. Так как я тут с начала времен.

- Ну как, как жизнь?

Улыбка, кривая улыбка, сконфуженная, изнасилованная, но полная откровений.

Жизнь, говорю я, просто заебись.

Привет, я Некто.

2. Nucleoshit

Я - это крик о помощи.

Нет, не то чтобы она - помощь - была бы мне так нужна, но это уже что-то.

Вы что, не слышите, как я кричу? Правда в том, что как я уже отметил выше, я не в порядке.

Доктор, мне нужна полная ЯМР, у меня часть мозгов куда-то пропала.

Я вздрагиваю и прихожу в сознание. В Москве. Всегда в Москве и реже в других местах. Чаще всего - в своей кровати.

Это - не моя кровать. Это у моей знакомой, и простынка третьей свежести расстелена на полу. Савеловская, из всех говняных мест. У меня и ни у кого рядом нет денег. Чтобы попасть домой, мне придется ловить попутку. Если бы это было так просто.

Нарколепсия? Нет. Я здоров. Просто много чего делаю на автомате. Может быть.

Однажды, один мужик очнулся в ванной, полной льда и у него была вырезана печень.

Со мной могло произойти много чего похуже. Гораздо похуже. Но не произошло. К сожалению.

Мужик был в чужой, загаженной квартире, в одной из этих хрущевок. У него было тяжелое похмелье, он зажимал свою рану и постепенно приобретал сине-зеленый оттенок.

Меня подвез какой-то кавказец. Это было не так уж плохо, он всю дорогу молчал. Я молился, чтобы он оказался серийным убийцей с наклонностями маньяка, и окончил мое жалкое существование.

Мужик выбегает из квартиры, вызывает лифт. Кровь всё хлещет. Интересно, что долго жить без печени - это по крайней мере, проблематично. По большей - летально. Мужичина вываливается из хрущевки, и оказывается, что он в Обнинске. То есть, в пятидесяти километрах от Ниоткуда. Рядом с ядерным реактором.

Никакого серийного убийцы. Вообще, никакого убийцы. Со мной все было хорошо, и я даже был почти здоровым. Я вылез из машины после того, как водитель смущенно предложил бесплатно пососать мой хуй.

Человек, выхаркивая кровь, босиком, чувствуя себя всё хуевее и хуевее, тащится к ближайшему посту ДПС. Там сидит сержант Иван Сидоров, который уже давно не мальчик, но всё ещё с удовольствием смотрит "Зену: Королеву воинов" по переносному телевизору. Иван смотрит на мужика, кричит и спрашивает, не зомби ли он, ну тот, из "Ночи живых мертвецов".

Я хочу кому-нибудь позвонить, но вспоминаю, что некому.

Сержант избивает мужика. К тому времени как милиционер осознает что зомби вовсе не зомби, а раненый человек, он извиняется и вызывает по рации "Скорую". Иван говорит: извини, извини, извини, а потом - чувак, но типа это надолго, потому что мы типа как бы в жопе живем, и ты сам знаешь, как работает "Скорая"...

Никто меня не ищет. Никто даже не заметил, что я смылся с вечеринки.

Мужик умирает на холодном асфальте прямо около будки ДПС.

Зато мои родители будут мне рады. Вначале. А потом - совсем наоборот.

Пост ДПС в Обнинске становится Меккой для всех шизанутых любителей паранормального. Люди со всей страны приезжают посмотреть на облученного ураном зомби, который умер так необычно, словно эта история - жутковатая городская легенда. Поскольку мужик щеголял бронзовым загаром и хорошей стрижкой, он автоматически становится москвичом.

В результате я добираюсь до дома без единой царапины. В моей маленькой комнате ничего не изменилось. Те же свежепокрашенные обои, диван-кровать, стеллаж и компьютер. Никаких занавесок.

В результате, туристы приезжают в Обнинск, уже потеряв нить сюжета. Мужик на самом деле был Вовой Дороховым, кислотным торчком, который в трансе вскрыл свой собственный живот, поддавшись на "слабо?" во время одной из вечеринок. Вова Дорохов проторчал в ванне со льдом чертову уйму времени, и поскольку лед был сухой, и наширявшиеся гости как-то быстро рассосались, он остался один и в полном владении квартирой.

Никто этого не знает. Сержант Сидоров знает, но он ничего не скажет. Это он обнаружил трансуранового москвича, который на самом деле местный наркот-плейбой.

Я валюсь в постель.

Мои планы. Никаких спецификаций. Я пытаюсь устроится поудобнее и расплющиваю подушку. Я засовываю под неё руки, и, в какой-то изувеченной попытке к реабилитации, Боги, даруйте же мне то, чего я так сильно желаю: мою метафору маргинального потреблядства, инициатор здоровой дефекации:

КаталогмебелиИКЕА.

3. Herpes via Beeline

Подними трубку.

Нет, это не "Матрица".

Возьми телефон.

Нет, это не "Телефонная будка".

Ответь на звонок.

Нет, это не "Сотовый".

Сейчас, одну секунду, подожди.

Все эти фильмы - я их смотрел. Некоторые не по одному разу. Телефон - это Бог из Богов современной цефалозации. Цивилизации. Телефон это всё. Это оружие, инструмент, удовольствие, предмет искусства, бытовой прибор, коммуникационное оборудование, фаллоимитатор. Множественность выбора и применения. По-научному это называется - первобытный синкретизм.

Нет, это не "Крик-1, 2, 3".

Телефон, это такой способ избавления от ответственности. Это способ отдавать приказы и пропускать мнения мимо ушей. Люди, они кричат в трубку - "Я тебя не слышу, тут покрытия нет!". Конечно, покрытие есть. Просто я хотел сказать - "иди на хуй".

Нет, это не "Звонок-0, 1, 2, 3 + римейки".

Каменный топор. Пластиковый чехол. Разницы в общем-то, нет. Микросхема накапливает страдания и терзания душ человеческих, поэтому реципент на том конце проводе может расслабиться. Распыление эмоций. Расфокусирока. Ноосфера трещит, а людям, вроде, становится легче.

Все эти горячие линии психологических консультаций.

При таком раскладе, это даже не убийство. Это со-участие в самоубийстве. Ответственности - никакой.

Проверь часы. Пол-второго ночи.

Опять и опять сплошное дежа-вю.

Или жаме-вю.

Я уже, честно говоря, не помню.

Возьми трубку.

Куда я не пойду, я вижу группы людей. Вроде они друзья. Вроде они собираются вместе. Но каждый смотрит в свой телефон и остервенело набирает смс. Это называется - общение. Вы знаете? Наверное, нет. Скорее всего вы тоже из тех любителей емких сообщений, этих шекспировских трагедий, разыгрываемых в формате 500 символов. Моторика потрясающая. Кнопки горят и щелкают, как таймер взрывного устройства. Я знаю? Наверное, нет.

Давайте поделимся собой.

История это та же фигня снова и снова. Сие Откровение, когда-то новое для меня, теперь стало моей жизнью.

Выхода нет. Никакого раскручивающегося сюжета. Никакой судьбы, никакого ничего. Вот это называется опуститься на дно.

Когда ты осознал, насколько действительно этот мир ебанный, эту постоянную человеческую драму, как это неизбежно и гарантированно... нет, это ещё не дно, опуститься на дно это: ничего не делать. Смирение. Согласие с установленным порядком траханья твоего ануса. Опуститься на дно, это в самом деле - сходить к психологу и разработать себе программу двенадцати шагов.

Я убью этого сраного барабанщика за стеной.

Впрочем, я по собственной инициативе лежал в психдиспансере и разговаривал с психиатром. До шагов мы, тем не менее, не дошли, но всё же.

Ты не можешь выиграть, не соблюдая правил; ты не можешь проиграть, если соблюдаешь правила. Цикл; шифр; код, и одно из моих не самых любимых, но часто используемых слов - неизбежность. Неизбежное неизбежное. Гарантированная гарантия. Неисправимое неисправимое.

Поезд и масло на рельсах.

Безысходная безысходность.

Ой, извини, я пропустил мимо ушей, задумался... Так что ты сказала?

Девушка на том конце провода, она молодая и безысходная, и в общем-то, ничего себе, она всхлипывает и говорит, я не знаю, что мне делать.

Да, детка, я тоже. Но я это не скажу. Вот она, пропасть между нами. Очевидное неочевидное.

Ничего, все нормально. Говори, ты же сама подняла эту тему. Я тебе помогу.

"Понимаешь, мой новый парень, он извращенец", говорит она, прекращая всхлипывать ровно в тот момент, когда я сказал "помогу". "Он хочет заниматься сексом со мной и моими подругами одновременно. Он им это говорил."

Готов поспорить, что тебе это не нравится, хмыкаю я.

"Конечно же, НЕТ." Она почти кричит. "И ещё ему нравится использовать всякие... штучки... игрушки...ему нравится быть..." Я могу представить её сейчас, подносящую трубку близко-близко ко рту, как налитой пенис, её, стыдящуюся, шепчущую в приемник. "... Сабом..."

Я мог бы засмеяться, но у меня было слишком много таких ебанутых знакомых и я слышал подобное дерьмо тысячи раз. В конце концов, все кончается именно этим. Дуализм отношений. Пассив и актив, доминанты и сабы. Верите или нет, но бывают вещи гораздо хуже, чем зацикленные на ебле бойфренды.

Вы знаете? Наверное, нет.

Может быть.

Мне рассказывали, знакомые моих знакомых знакомых, про такую девушку, абсолютную нимфоманку. Чтобы отомстить тем своим партнерам, которые делали ей всякое говно, она не использовала контрацептивы и передавала по кругу один из трех презентов: герпес, сифилис, хламидиоз. Свадебный подарок с любовью от чистого сердца. Эти парни, эти идиоты, они не одевали резинку, потому что это притупляло ощущение.

"И ещё, мне кажется, он мне изменяет." Говорит она, ещё больше стыдясь. "У меня заражение".

Нет, это не порнофильм.

В порнофильмах не показывают крупным планом вагину, пораженную герпесом. Это может притупить ощущения.

Ты сходила к доктору?

"Нет."

Тебе следует сходить к доктору. И бросить этого еблана.

Из нас двоих сперматоксикоз только у меня. Но онанируем мы оба.

"Но я люблю его".

Прекрасно. Давай дальше в том же духе.

Вообще-то, я помогаю. Социализуюсь. Восстанавливаю утраченные контакты и доверие. По типу.

Он тебе такое скинет, что у тебя пизда из жопы вывалится.

Только я не говорю "пизда", я говорю - киска.

Только я не говорю "жопа", я говорю - задница.

"Почему?" Спрашивает она, шокированная, но въехавшая в суть.

Если ты не бросишь своего так называемого "парня", то ты будешь тащить в себе миллион с лишним бактерий и микробов от каждой из блядей, которых трахает этот ублюдок.

Только я не говорю "блядей", я говорю - шлюх.

"Наверное, ты прав." Говорит она.

Да, это так, но я себе не льщу на этот счет.

Барабанщик - сука.

"Я брошу его, и... и сделаю какую-нибудь гадость!"

Отлично. Хорошо. Я рад.

"Но я всё ещё его люблю."

Ты скатываешься вниз. Ты можешь найти кого-то получше.

Это, конечно, грязная ложь. Получше не будет, каждый получает то, что...

"Я знаю, я знаю, я заслуживаю лучшего... Так Надя говорит, а она психолог."

Неужели? Психолог? Из МГУ?

Она говорит, да.

Я не говорю ей, что уже через всё это прошёл. Через весь этот орально-церебральный трах. В лучшие свои дни, да.

Удачи.

"Спасибо огромное, хорошо, что я тебе звякнула."

Конечно, в любое время - пожалуйста.

Надеюсь, я больше её не услышу. Она вешает трубку. Клик. Оргазм. Катарсис. Только чище я себя не чувствую. Скорее как забившийся водопроводный фильтр.

Пять секунд спустя. Телефон на полу звонит, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Телефон это всё. Все эти бесплатные службы психологических консультаций. Friends-only.

"Привет, это Кое-кто..." Я представляю себя оператором. Это Кто-бы-то-ни-был на проводе, что у вас за проблемы? Какая очередная тоскливая поебень?

"Слушай, здоров, тут такая фигня, ты не мог бы..."

Ну вот. Начинается.

Днем мой телефон молчит, но ночью полный аншлаг. Толпа людей вспоминает о моем существовании, а ведь ещё только три часа утра.

Нет. Не о моем существовании. А о моих потрясающих способностях к адсорбции и анализу.

Звонок.

О да, я Мессия и Спаситель заблудших душ. Fuck yourself.

Посмотреть, что ли, фильм какой...

4. Sleeplessly helpless

Наверное, это похоже на морфин. Нет, правда. Хотя я не употреблял морфин. Я вообще боюсь употреблять что-то тяжелое? так как я страдаю привыканием к привычкам. То есть, я ко всему привыкаю. Очень быстро. Адаптируюсь.

Пачка сигарет в день - вовсе не потому, что я привык к курению. Это нервы.

Нет, на самом деле, я не привык к этим таблеткам. Это последняя упаковка, и я спокоен. У меня нет зависимости. Просто амитриптилин помогает мне лучше спать. То есть, это не снотворное. Я знаю? Наверное, нет.

Сон. Сон без мыслей. Сновидениями я редко страдаю. Обычно впадаю в состояние, близкое к бреду при лихорадке.

Я закрываю глаза.

То есть, теоретически я сплю. На самом же деле, я бодрствую. Мозг работает, тасуя, анализируя, интерпретируя - все в реальном времени. Я думаю. Я знаю, на каком я свете, в какой реальности, и что эта реальность - дерьмо собачье. Может быть, мне это снится. Может быть, я себя обманываю. Может, у меня фазы микросна. Я ложусь в кровать и перерабатываю информацию. Это тяжелая работа, мы с моим подсознанием воюем и дискутируем по поводу жизненно важных вопросов. Как будто они действительно важны, эти вопросы.

В результате через шесть-семь часов я встаю, с ощущением, будто всю ночь разгружал вагоны. Тело ноет, мышцы затекают.

Какой-то доктор ещё давно сказал, что человек не может выжить, если будет постоянно бодрствовать, не говоря уж о психических расстройствах. Подсознание борется за своё право жить. Да. Вот оно, подсознание, со штыком бросается на меня и зверски убивает. Я могу себе это представить. Если не спать достаточно длительное время, то начинаешь видеть некоторые вещи иначе, или, что хуже - видеть вещи. Разуму нужен сон, подсознанию - тоже.

Я все знаю об этом. Знал даже тогда, когда ещё спал нормально. Я написал статью про депривацию сна. Одно из самых популярных моих творений.

Старшеклассница не спала с субботу по понедельник. Вот утром в понедельник она идёт в школу. Усталая, с красными глазами. Вначале она была тихой и закрывала глаза при каждом удобном случае, пребывая в состоянии умопомрачительной прострации все те десять-пятнадцать секунд, когда её не будила учительница. Позже она стала возбужденной и шумной, и вовсю рубила правду-матку. У неё хватило смелости порвать со своим парнем и сказать лучшей подруге, чтобы та отвалила нахуй. В течение всего дня мужчины, женщины, парни и девушки налетали на неё на улице, наступали на неё, роняли вещи ей на голову, но она продолжала идти, не принимая извинений. Эхо. Всё было эхом, и даже цвета стали на тон светлее, даже черный.

Подсознанию не нужен сон. Оно наоборот, хочет выйти из тени и высказаться.

Даёшь ментальную демократию и равенство прав!

Выходные. Очередные выходные. Делай что хочешь. Я не знаю, что мне делать. В этом есть какой-то особо гадкий подвох. В лени. В равнодушии и похуизме. Мне бы стоило позвонить шеф-дизайнеру, этому хуеголовому по имени Вася, и сказать ему, что я не укладываюсь в срок.

Да.

Если не укладываешься в срок, проще уложиться в гроб.

Воскресенье. Я ненавижу воскресенья. Я сижу дома. Я сижу дома и звоню Васе, и говорю ему, что не укладываюсь в срок. Я говорю, что мне надо купить планшет. Прежде чем я успеваю повесить трубку, он говорит, что лучше бы оно того стоило. Я говорю, на выдохе, что он уебок. Он говорит, что? Я не слышу тебя. Я говорю, забей, Вася. Потом я вешаю трубку.

Выходные. Ненавижу выходные. Я листаю журнал "Новый век". Журналисты писают кипятком от выпуска новых девайсов. Я зеваю.

Нет, мне не нужна помощь. Я вполне справляюсь сам. Я не люблю "бывать в местах". Мне никто не нужен.

Мои проблемы со сном - это очень готично. Прихожу в институт и сверкаю черными кругами под глазами. Я сажусь на третий ряд в аудитории, сворачиваю ноги в подобие стола, и читаю. Мир в дымке. Когда он пытается вторгнуться в моё личное пространство... А, почему бы тебе не отвалить? Пойти нахуй? Уебать отсюда? Молодец.

Я - солипсист, и я один в своей реальности. В своем дерьме. Ну ещё - мои психозы, но они не в счёт.

Усталость раскрепощает, поскольку терпение лопается, и ничто не сдерживает поток изъязвленного сознания. Я хожу в броне такого непрошибаемого цинизма, что вещи вокруг меня электризуются и разряжаются. Мобильные телефоны. Плееры. Компьютеры. Социальные карты. Мир вокруг воняет озоном.

Привет, я Быстро-уебал-с-глаз-моих-придурок.

Улыбка, ещё раз. Страшная и кривая. Кто-то-сейчас-получит-пизды-и-это-точно-не-я.

Это то, что психологи называют обратным процессом. Это совсем не прогресс, это фактически падение в ту же дыру, в которую тебя засосало в первый раз. Не так уж и много должно пройти времени, чтобы вернуться к старым привычкам.

У меня зависимость от негатива. Я знаю? Наверное, нет.

Психологи, они пугают тебя тем, что говорят - запомни, если ты снова втянешься в это дерьмо, то тебе опять придется восстанавливаться, опять и опять проходить сквозь этот болезненный процесс, снова и снова. Словно сковыриваешь старый фурункул.

Проще назвать это регрессом.

Да, я понял, доктор Спок. Я въехал.

Я листаю журнал.

Я ношу только черное.

Она смотрит на меня. Потом смотрит на бумаги, лежащие на планшете. На меня - на них. На них - на меня. Вперёд и назад. Назад и вперед. Перед тем как сказать: "Ты в порядке"

Я, в порядке? Неужели действительно?

Она кивает. Она сердится? Злится? Скорее всего, нет.

Скорее всего, она раздражена, разочарована и помирает от скуки. Все то же...

Стивен Кинг как-то написал: ДДДТ. День другой, дерьмо то же.

Вот и я - старое говнецо. Клинический случай.

Это правда. Я в порядке. Я так чувствую, но моё нутро считает иначе.

Что-то явно происходит. Что-то явно больше меня и больше всего что было...

"Тают последние дни - суицид".

У меня болит живот, но в принципе - в принципе все просто замечательно.

Существую ли я, если я позволяю себе существовать?

Наверное, я умер, потому что я заставил себя умереть, и я никак не могу вернуться обратно или что-то в таком роде, надеюсь, да?

Спасибо, доктор.

Я ухожу, живее чем когда бы то ни было, более просветленным, чем когда бы то ни было, и она говорит: "Надеюсь, ты больше никак не влияешь на свое состояние?"

Я разворачиваюсь.

Ну да, правильно.

Я конечно, скользкий тип, но у доктора слишком хорошая память.

Нет, никак. Я пью зверобой и пустырник, говорю я.

Она улыбается, довольная и гордая, говорит: "Это хорошо, тебе нравится?"

Я внутренне сжимаюсь. Ну конечно, а то я буду рассказывать про все мои взаимоотношения с отхаркивающими средствами, водкой и унитазом, в ярких красках описывать, как я в бреду и блевотине ползал на коленях, пытаясь удушить себя брючным ремнем.

Да, говорю я, это здорово помогает.

Доктор кивает, повышение самооценки отражается на её лице.

Я продолжаю продвигаться к двери, повторяя - спасибо доктор, вы правы, я есть/был в порядке.

Позже этим днем, я отправляю свой обед в раковину.

Сон - это фигня. Помощь - тоже фигня.

Как зверобой от рака.

- breakup

Сырой воздух из окна. Редкий крап дождя. Сознание выталкивает на поверхность какой-то смутный образ Лагутенко, гроулящего фразу "Бойся глаза".
Какого глаза, мать вашу?
Хочу снова научится спать.
Поговорите со мной. если это все какая-то скомканная, третьесортная галлюцинация, как влажная жирная газета из-под колбасы, то кто-то же должен со мной по-го-вор-рить.
Логично.

И вообще, странно вещи выглядят этой осенью.
Все словно сгнило и напоминает личинок, разведенных в ртутной чернильной луже дождевой воды. Все покрыто царапинами и потертостями, как старая кинолента.
Я режу себя, но царапина остается белой. Режу глубже, но кровь медлит вытечь, неохотно всплывает на поверхность.
Все запрятано глубоко внутрь, под восковую оболочку, иглами наружу.

5. Rock-club.

- И ты что же, считаешь себя каким-то трахнутым НЕЛЮДЕМ? - Вопрос словно выплюнули вместе с комком едкого сигаретного дыма. Я поморщился - контактные линзы всем хороши, но дыма не переносят, особенно если куришь как паровоз. И все твои приятели - тоже.
Я забарабанил пальцами по пластиковой кромке стакана с пивом, многозначительно вглядываясь в хилую мыльную пену, радугой переливавшуюся в свете рамповых ламп. Гребанный диджей поставил на повтор попсовых Крэдлов, и визжащий вокал Дэнни, мать его клоуна, Филта буравил мой мозг.

Я знаю эти взгляды. Мои кошки так же на меня смотрят, когда заходят на кухню и обнаруживают, что их лотки со жратвой опустели.
Мы - это я, Ксана, Светка и Хэлл. Мы - сидим забившись в угол за одним из столиков, и поблескивая глазами, смотрим на темные глыбы мнущихся у сцены людей. Я замечаю нескольких готок, сбившихся в кучу над лежащими на полу пожитками, и кривлюсь в улыбке. Они носятся из туалета и обратно, шурша оборками и поправляя макияж. Грубые деревенские лица, размалеванные блеклым подобием корпс-пейнта, о, они совсем не тянут на изысканных и сломанных готических лолит - под слоем штукатурки проявляются прыщи и здоровый рабочий румянец.

Вопрос задал Хэлл. Ксана вообще физически неспособна на то, чтобы сказать такое, а Светка медитирует над пепельницей и крутит между тонких пальцев прядь ржавых волос. Тени ложатся на её лицо, и я вижу, что кожа у неё старая и неровная, с огромными забитыми порами.

Такие ситуации, они напоминают о правиле Миранды. Что бы ты не сказал, это может - и будет - использовано против тебя. Я отхлебываю пива. Молчание не к лицу этим подросткам. Они привыкли трещать без умолку, и вестись на любую разводку - поэтому эти персональные шумогенераторы ещё имеют доступ к моему телу. Сегодня доступ будет аннулирован.
Внутренне улыбаюсь своему решению.
- Послушай, не будем врать друг другу... - Говорю я, уставившись поверх плеча Хэлла на бородатого байкера в куртке с эмблемой русской байкерской ассоциации. - Тебе до пизды, кем я себя считаю.

Люди, они спрашивают меня:
- Ты Антихрист?

- Но... - Непонимание огрубляет тупое лицо, превращая его в маску гориллы. - Зачем тебе всё это?

Люди, они спрашивают меня:

- Ты Джек?

На протяжении достаточно длительного отрезка времени, полезность каждого человека стремится к нулю. Мы не общаемся, мы не слушаем друг друга - мы всего лишь передаем эстафету. "Теперь твоя очередь вывернуться наизнанку". Но мне это неинтересно, и терплю я лишь потому, что за тобой смогу последовать я, и выступить на это мизансцене уже со своим извечным гамлетовским монологом.

Люди спрашивают меня:
- Ты Марла?

Когда-то Светка пыталась со мной заигрывать, причем крайне неумело, не до конца осознавая размеры того логова тараканов, что нашло убежище в моем мозгу. Когда-то она сказала, что знает, что мне надо. Я рассказал, ЧТО мне надо. Она плакала. Ей было стыдно. Я не хотел секса, это неинтересно. В сексе нет вау-фактора, можете называть меня извращенцем. Мне была нужна экранизация Андалузского пса в реальной жизни. Я сидел на кухне и флегматично курил, и листал Cosmopolitain как бы между делом, роняя на почти обнаженных девиц кусочки пепла, пока она, запершись в туалете строчила суицидальные послания по смс.

Нет, господин президент, я не обаятельный злодей-ублюдок. Я чмо обыкновенное и безыскусное. Девушка будет танцевать передо мной стриптиз, а я буду грызть семечки и сплевывать очистки на пол.

- Ты больной, блядь... - Хэлл качает головой. На нем косуха, на плече цепь, у пояса нож. У Хэлла на левой руке, на кисти у костяшек - круглые лоснящиеся бляшки сигаретных ожогов. Но он никогда не пойдет до предела. Он не чувствует грани, и поэтому его тяжелые черные глаза блестят этой отвратительной любовью к жизни.
- Ну-ну...- Я стряхиваю пепел с кончика сигареты. - Это в твоем понимании.

Люди часто спрашивают меня:
- Ты Тайлер?

На первых порах это было интересно и захватывающе. Искусство манипулированием людьми сродни искусству приготовления хорошего кофе - когда у тебя начинает получаться, ты посвящаешь этому трепетному занятию всё свое время, а потом резко остываешь к нему... Не знаю.
У меня неприятный хриплый голос, глаза разных оттенков, я грублю направо и налево, и вверх и вниз, и посему всегда годился на роль маргинального гуру. Мне нравилось, когда люди меня слушали, мне нравилось наблюдать, как под воздействием моей хорошо сконструированной и отточенной литературными экзерсисами речи, плавятся чужие мозги и мировоззрение. Да-да. Я был локальным Тайлером, человеком о котором мало кто что знал, но который знал всё о всех - по крайней мере то, что стоило внимания.

У Аньки красно-черные волосы. И растянутый свитер. Она не более чем предмет мебелировки.
- Понимаешь, я не хочу быть непризнанным гением. Мне это нахуй не надо. Но и не быть им я не хочу. Я вообще не знаю, чего я хочу. А ты, Свет, продолжай наслаждаться жизнью.

Когда демиургу надоедает нянчиться с неразумными творениями своими, он создает дьявола. Я наблюдал, какие всходы дают посеянные мной драконьи зубы, но вот урожай я просрал беспроворотно. Может, материал не тот. Во мне все выросло отлично. Благоговение менее интеллектуальных подростковых масс... да в жопу.

- Ладно, я пойду отолью.

В туалете яркий свет и грязный кафель. Там тусовка, к стенкам привалились хайратые и угрюмые личности, втыкающие на переменчивое мигание уцелевшей лампочки, поэтому я захожу в кабинку и тяжело опускаюсь на толчок.
Если быть честным, я мало что знаю о людях, а они - ничего обо мне. Потому что ничья история не может быть интереснее твоей.
Только один упрёк меня расстраивает.

Люди, они говорят мне:
- Блядь, ну умри же, наконец. Во всех вещах важен их конец. Ты никогда не станешь на ступеньку выше, если не покончишь собой. Ты просрешь всю идею своего существования. Твоя история не будет цельной, она станет глупым богемным фарсом ещё одного из многих, который старался-старался - а потом у него ни хуя дроченного не вышло, и он спился.

Я смотрю на порезы на своей левой руке - так уж получилось, что ей традиционно достаётся больше. Я думаю, зачем показал все это Хэллу, Свете и Аньке. Они не поняли. Я знал, что не поймут. Глупо. У меня отлично получалось болтать "как бы" по существу.

- Хорошо, - шепчу я, доставая из сумки скальпель. - Отлично.

Я сижу на толчке и плачу.
Потому что - не в этот раз, не в этот раз, не в этот раз.

Give me passion.
Give me lust.
Give me bewilderment.
Flash.
Give me dissapointment.
Flash.

6. The Life, the Coffee, and Everything like that

Жизнь! Говорите мне о жизни.
Я внимательно выслушаю, дам свою экспертную оценку и плюну вам под ноги.
Жизнь!
Если исследовать жизнь с позиции того, что говорят нам по телевизору, в газетах, по радио, в книгах и пестрых журналах, то выясняется, что жизнь это бесконечное решение постоянно падающих на нас проблем.
Если судить по тому, чем занимаются и чего добивается та часть вселенной, что известна нам под названием "Все Окружающие", то можно подумать, что жизнь это:
- Непрерывная менструация
- Грязные зубы
- Грязная одежда
- Грязная посуда
- Грязная сантехника
- Вонь изо рта
- Больные зубы
- Проблемы с мочеиспусканием
- Недостаточное количество рингтонов на мобильнике
- Голод
- Стареющая кожа
- Проблемы с пищеварением
- Грибок на ногах
- Поездка в автомобиле
- Нехватка времени на обед
- Рвущиеся колготки.

И поголовная импотенция.

Если хорошенько подумать - а это ТРУДНО - то окажется, что всё это не так уж и бессмысленно. На самом деле, вся жизнь из этого и состоит - из ежечасного решения насущных бытовых проблем, которые только подменяют собой проблемы настоящие. Если нечего сказать - то лучше пожевать. Это Сизифов труд - пытаться остановить хоть самую маленькую лавину нисходящих событий. Большую свинью подложила человечеству сначала религия, а потом психология.

Религия сказала: - Забей, парень, не парься! Тебе не надо больше искать себе жратву, надо только помолиться - и манка с рыбкой хуясь с небес прямо тебе в руки! Только, - строго добавила Религия. - Молитвы будут работать только если ты будешь делать то-то и то-то, на-ка, держи списочек, инструкцию, поставь свою подпись сюда - молодец!

Когда человек пришёл вновь и сказал, что ни хрена не вышло и что он думает, что всё это лохотрон, Религия насупилась и постучала по толстому томику книги "Права и Обязанности адептов": - Послушай, парень, наш отдел по связям с общественностью триста раз разъяснял - если что-то не получается, значит, ты просто неправильно следуешь инструкциям! RTFM, ебты! Наша технология запатентована на Небесах и даёт 100%-ную гарантию! Гуляй лесом, то бишь, с миром! Мы контрактов не расторгаем - не в этой жизни!

Психология сказала: - Забей, чувак, не напрягайся! Откинься на кушеточку и запомни - всё происходящее с тобой, вся эта байда - последствия детской психологической травмы на почве сексуальных расстройств! Тебе не надо больше мучаться и решать проблемы - надо только обсудить это со своим личным психотерапевтом, ПРОГОВОРИТЬ проблему и хуясь! - Она решена! Только чур - вдумчивое и усердное самокопание приведёт тебя к гармонии с собой.

Когда человек пришел вновь, и сказал, что у него ни хрена не вышло, что посуда за две недели медитации покрылась плесенью, ароматические палочки провоняли всю квартиру, а самопознание и анализ вогнали его в депрессию, от которой у него не только руки опустились, Психология нахмурилась и сказала: - Послушай, чувак, никто не говорил что всё так просто! Это программа 12-ти шагов, и ты только сделал первый - молодец! А теперь держи этот рецептик и в аптеку топ-топ за Золофтом - спорим, тебя больше ничто колебать не будет?

В общем, наверное, среднему классу и впрямь нечем заняться, кроме как йогой и проговариванием проблем. Но на самом-то деле рассказать - не значит сделать. Действительно, человек, скажем, убивает своего соседа, потом идёт на исповедь, получает отпущение грехов, а на суде всё списывает на то, что его папаша заставлял его трахать собственную мать.

И это, блядь, жизнь. Жизнь, состоящая из чистки ботинок, чтения газет, поедания маленьких шоколадок, жизнь, состоящая из походов по магазинам, из походов по клубам, из сплетен и зубной нити. Работа, компьютер и маленькие пластиковые стаканчики кофе из соседнего кофе-автомата.

Жизнь - это и есть кофе-автомат. Большая-Непонятно-Как-Работающая-Хреновина, в которой есть порошок, кипяток, пластиковые стаканчики, сахар, ненастоящие стерилизованные сливки и кнопки с указанием цены. Нажимаешь наобум, платишь свои кровные, обжигаешь пасть горячим кофе - а потом в один прекрасный день приходишь, и видишь большую надпись на фронтальной панели: "Не работает". И есть только особая каста людей, которые ремонтируют автомат - к ним относишься с благоговением, наблюдая, как они с напыщенным видом хозяев Вселенной ковыряться в сложной машине отвертками.

На самом деле, у тебя не такой уж большой выбор - латте, экспрессо, каппучино, чай или кипяток. Иногда - бульон из пакетика.

И это, блядь, жизнь.

Раз взяв стаканчик, его не запихнешь обратно в автомат.

Именно поэтому, жизнь большинства людей, которые только и занимаются тем, что решают и решают насущные проблемы, состоит из:

- Ах, зачем я это сказал! Вот теперь будет пиздец!
- Бля, зачем я это сделал? Теперь ведь обратно не проиграешь всё заново!
- О, Господи - сделай, как РАНЬШЕ!

Люди не понимают, что не бывает "раньше-позже". Есть только долбанное мутирующее сейчас. Да ебанный в рот, всю историю человечества философы, писатели и прочие долбоебы пытались дать описание жизни, оправдать это идиотское копошение биомассы на планете, найти цель, смысл и прочее... И что? Ровный и абсолютный ноль. Биомасса плевала на них и с радостным ревом шла в ближайший трактир, чтобы напиться и заняться примитивным спариванием.
Так что жизнь, бля, жизнь - это как игра на бирже. Суетно, непонятно, с криком, нервами и через жопу - а на выходе: одним всё, а другим - хрен без масла

И в общем, всё сводится к тому, чтобы найти новый рецепт кофе.
Побегать голышом по Красной площади.
Прыгнуть на девственные снега Анадалузии со сноубордом.
Проколоть половые губы.
Заняться сексом с ядерной боеголовкой.
Съесть человека.
Покраситься в серо-буро-малиновую крапинку.
Хуйня. Новые улучшенные тампоны со впитывающим экзистенциальный кризис, слоем.

Дорогой Большой Брат, моё имя бла-бла-бла, и у меня возникли проблемы, нет, стоп, СЛОЖНОСТИ с Доктором Такая-то и Такая-то. Я пришёл к выводу, что моя психолог, и все вовлеченные в мою жизнь с, я не знаю, лет шести, находятся в заговоре против меня. Их цель в жизни, если я могу это так назвать, это сделать мою жизнь прижизненным дышащим, спа-ароматизированным, грязеухоженным и технократическим, Адом. Но вообще-то, они меня, парня с дюжиной имен и, наверное, больше чем одной, личностью, типа того, любят. Или что-то в этом роде.

Немного передёрнуто?

Я захожу слишком далеко?

То есть, непрерывные критические дни. Хорошо, что я не женщина.
Поголовная импотенция? Хорошо, что я ещё слишком молод.

У меня что, опять едет крыша? Или у меня, опять же, паранойя?

Или всё сразу?

Боже, я один из тех парней, которые взывают к богу, но я же атеист; Мир вот-вот рухнет. Спрячься. Убеги. Доставь.

Доставь меня Бог, Аллах, Будда, Шива, блин кто угодно с крыльями и нимбом, что угодно - унесите меня отсюда прочь к священным ебеням.

Стоп, секундочку - разве я не сатанист?

Я не знаю кто я.

Декарт, соси хуй.

Целых шесть лет своей жизни я верил в Деда Мороза, и только сейчас начинаю осознавать, что тут явно что-то не так складывается.

Если долго на что-то не мигая смотреть, то через некоторое время зрение затуманивается. Если достаточно долго повторять одно слово, то через некоторое время оно начинает звучать как другое слово.

Янезнаюктоя.

Дорогой Большой Брат, со мной что-то происходит. Подо мной и сзади, что-то, что-то ужасное растёт, и оно очень хочет оказаться на свободе. Без поводка и ошейника. Любовь, хотя не совсем, к парню с дюжиной имён и возможным размножением личности.

***

Э. Мне надо тебе кое-что сказать.

"Кое-что сказать." Как звучит. Для человека, который в основном молчит и скатывается в алкоголизм - звучит невъебенно. Драматический театр. МХАТ.

Сигарету в рот, вдох, выдох в мою сторону. Она ждёт, смотрит на меня этими большими анимешными глазами.

Она определенно потеряла в весе. И выглядит бледнее, чем раньше. Выглядит - уставшей до смерти.

Сколько времени прошло?

Год?

****, мне надо тебе кое-что сказать. Я ДОЛЖЕН тебе кое-что сказать.

Сигарета во рту, она выдыхает, откладывает сигарету в сторону. "Ты собираешься весь день тут торчать и ждать, чтобы это что-то сказать?"

Я отрицательно мотаю головой.

Подходит официант. Он улыбается, смотрит на меня. Сука.

Я погружаюсь глубже в обтянутое ситцем кресло.

Я знаю. Я знаю. Я знаю.

Я знаю, что ты такого дерьма давно тут не видел.

Я спокоен. Я мастер ДЗЭН,
И я в курсе, что это
Совершенно ебнутая ситуация.

Расскажи мне всё.

"Извини?"

Я знаю, что ты знаешь что-то. Я хочу, чтобы ты мне рассказала, что ЭТО такое.

Смеётся, кашляет, она смотрит на официанта и заказывает кофе, награждая его суровым и командирским взглядом.

****, тут что-то явно больше меня, я знаю, и тут дело даже не в том, что я хуй знает сколько не спал и что выгляжу непрезентабельно; я знаю, что ты знаешь, в чем тут дело и я хочу чтобы ты сказала мне. Ты должна.

Ну - если ты поняла о чем речь.

Улыбка, кашель: "Ну, оно немудрено. Я всё ждала, когда ты к этому придёшь."

Что?

Я не догоняю.

Я отстал.

Парень-стервозник, шизоидный тип - а теперь раздолбанное чмо, грязь на берцах по самые уши, красные зенки под темными очками, дерганный параноик, сигарету - в рот, нет, не надо никакого кофе, спасибо, говнюк, а теперь оставь нас в покое.

"Хорошо, что повстречались. О, блин, всё-таки - спермотоксикоз тебе не к лицу."

Это она мой плохой сон, или я - её?

Уууу. Прошлое. Пиздец.

Сиамские близнец, разделенные прямо сквозь лобные доли.

Сижу и смотрю на остывающий кофе, а официант ехидно скалится.

Чёрт, подождите, все должно было начаться и кончиться совсем не так.

7. Inner Vox

Нет ничего невозможного.

Есть всякое невозможное.

Нет ничего невозможного.

Да есть.

Мне хочется кромсать податливые тела чел-овеков бензопилой. Мне хочется прыгать в тяжелых шипованных ботинках по их головам, чтобы по ошибке попавшие туда мозги вытекали веселыми брызгами из размозженных черепов. Мне хочется поливать толпы людей свинцом и огнем, наблюдая, как они горят и корчатся. В метро мне хочется всадить кому-нибудь нож в шею, и рвануть, вскрывая яремную вену.

Нет ничего невозможного.

Сотни видений. Кровь. Вопли. Дым. Крики. Мучения. Крюки. Мясо. Ножи. Освежеванные трупы.

Со мной никто не говорит? и я ни с кем не говорю. Да, это звучит пафосно, но никто меня не слушает. Хотя я говорю много чего интересного. Но никто не слушает. Всем посрать. Всем посрать. Хватит.

Нет ничего невозможного.

Хех. Можно ли прогуливаться по Луне без соответствующего костюма?

Скорее всего нет, но я что, собираюсь на Луну?

Хех.

Ты, ебанный неудачник, прекрати это говорить, ты похож на мудака.

Слышь, мудаки не так говорят.

Да кому блядь, какое дело? Что ты ебёшь себе мозг по этому поводу?

Ты прав.

Конечно, я прав! Ещё бы. Так, а теперь дай мне сигарету.

Беру сигарету, помещаю её между губ, прикуриваю, курю.

Я сдаюсь. Всё, баста. Финиш, стоп, кирпич, конец света, Страшный Суд, Армагеддон, Рагнарёк, Пиздец - в общем, Конец. Ты понял, да?

Нет, не сдаёшься. Нет такой штуки как - "сдаюсь" или конец игры.

Да неужели?

Ага.

То есть, никто не сдаётся и не бросает? Просто делают перерыв? Долгий перерыв? Ты это хочешь сказать? Саморазрушители не бросают, они берут отгул?

Именно что.

И потом, под влиянием момента, они режут себя?

Или прижигают сигаретой. Саморазрушители это законодатели современной материальной цивилизации.

Ну вот, начинается.

Извини меня, сраный шизоид, ты ЧТО-ТО сказал?

Твои ебанные заебы. Доктрины.

Это, блядь, не доктрины. Это, еб ты, не заебы. Это правда.

Мы идем от института до самого метро. По Ордынке - не знаю, Большой или Малой. Рука в кармане сжимает небольшой нож. Не могу её разжать.

Послушай, всё это - плохая идея.

Я у тебя не справился - плохая это идея или нет. Иди нахуй, сука.

Ты бы... Мы бы могли всё это обмозговать.

Ха-ха! Будто у тебя осталось, чем мозговать. Срань сотоны, да ты же нихуя не можешь. Ходить по нарисованному кругу и жалеть себя - вот и всё. Мудон в банке - ты.

Мы все идем и идем, и люди вокруг идут, и какой-то частью себя я думаю о том, какого на самом деле цвета у них кишки.

Ну, не все же настолько плохие.

Концепция зла и добра - это, камрад, всё от нервов. Человек может взорвать школу и посчитать это самым прекрасным и великолепным зрелищем на всем белом свете, в то время как для других - это ужасно и омерзительно. "Хорошо" и "плохо" - это всё только в ебанной голове. И то что ты хочешь сделать, то о чем ты думаешь, это не хорошо и не плохо. Это логичное следствие твоей наследственности как охотника-собирателя-земле-хуй-знает-какого-копателя.

Блядь, ты хочешь зайти далековато в это болотце.

Мы смеёмся. Кто-то хочет задеть меня плечом - улица узкая, но благоразумно отшатывается. Смешные лица. Такое же лицо было сегодня у моего однокурсника. Он видимо хотел меня подъебнуть, и поприветствовал меня вскинутой правой рукой и "зигхайлем", на что я привычно-машинально ответил "Слава России" - после чего он видимо что-то увидел у меня на роже, из-за чего съебался в мгновение ока. Бойтесь меня. Да. Вот всё, чего мне от вас надо.

Ах, ну да, потому что у тебя есть привычка слетать с катушки, сходить с ума, ехать крышей и совершать прочие интересные движения. Фигня по сравнению с тем, какой ты у нас аццкий сотонофошшыст.

Хых.

Не волнуйся, я тебя через всё это дерьмо протащу. Ты веришь мне? Ты должен верить, потому что никому больше нельзя.

У меня что, есть выбор?

Не-а.

Тогда да, я тебе верю.

Так, отлично, пошли в метро.

Жалко. Сегодня бы хороший день, приятная погода, хоть я и еле-еле волочу ноги. Переход проглатывает последние куски солнца и я разжимаю руку. Запах человеческих тел шибает в нос, и мне становится нехорошо.

А может, действительно, это не такая уж и плохая мысль. Совсем не плохая. Терять-то нечего.

Сатана, весь мир должен бы стоять на коленях и лизать мне задницу.

Потому что я слишком хорош, чтобы позволять этому миру брать у меня в рот.

8. Cinema-tomo-graphia

Эй, стоп, подожди, это не должно было начинаться именно так.

__________________________________________________________

Спокойно. Маршрутка сейчас врежется лоб-в-лоб в Большой Синий КАМаз. Повторяю, врежется, оставайтесь спокойными. Нас несёт по наледи и масляной слякоти 43-его километра МКАД, и мы поцелуемся точнехонько с этим грузовиком, прямо посреди шоссе, и вызовем цепную реакцию. Посмотрите на елочки. Оставайтесь спокойными. Вдохните. Смиритесь с неизбежным.

Тихо. Спокойно. Релакс. Водитель, этот черножопый гастарбайтер, вдавил педаль газа в пол, радио "Шансон" подпевает скрипу и визгу тормозных колодок, и мы едем по встречной полосе, на скорости 80 километров в час, прямо лоб-в-лоб Большому Синему КАМазу. Не волнуйтесь. Отцепите пальцы от сидений. Это нормально. Все будет хорошо.

Я обещаю.

________________________________________________________________________

Проснись.

Да я и не спал.

Вот и славно.

Где я?

Present day. Present time. Same place. Москва, 2005. Добро пожаловать обратно, вот ваши билеты.

Это что, опять нарколепсия?

Это сон?

Мне снится сон?

Возможно, я наконец-то заснул. Рано или поздно это должно произойти. Иногда мне кажется, что если я засну, то исчезну. Исчезну не в хорошем смысле этого слова. Что я проснусь другим человеком. Совсем безумным человеком, который не будет знать обо мне теперешним ничего. Возможно, он будет выть и бросаться на стены.

Интересно, борюсь ли я с собой?

Затерянное ли я создание в другом измерении?

Вопросы, вопросы.

Я держу все под контролем? В руках? Стискиваю ли свое естество, рвущееся к полноценной жизни? Держу ли?

Вы можете ответить на эти вопросы? Вероятно, нет. Могу ли я ответить на эти вопросы? Вероятно, нет.

Подавленные воспоминания из детства, вот что. В детстве я лепил человечков из пластилина. Хорошо лепил. С внутренностями и мозгами. А потом зубочисткой проводил над ними операции.

Что там показывает томография? А? Линии, извилины, пульсацию. Нет, доктор, меня не волнует, нормален ли я или нет. Мне это просто интересно. Это разные вещи - волноваться и интересоваться.

О, Россия-мать, посмотри на детей, которых ты взрастила!

Прекрасных мальчиков и девочек, настоящих пионеров, с обожжеными руками и синяками под глазами. Черными.

Что?!

Черные? Они носят черное? Черное, всмысле, как негры. То есть, мы не расисты. Знаешь, кто был расистом? Сраный Мартин Лютер Кинг, бля. Мартин Лютер ебанный Кинг. Джахар Дудаев. Шамиль Басаев! Всех убить, всем глотки резать! Что! Заткнись! Сам заткнись! Как ты можешь это говорить, так громко?! Легко, я открыл рот, напряг голосовые связки, и практически чудом, звук изрыгнулся из моего рта и принял форму членораздельных слов, а слова собрались в предложения... Я устал, заткни пасть и иди поспи...

Я разглядываю чашку в своих руках. Это кофейная чашка, а рядом лежит салфетка. Рядом также лежит чайная ложка, и её черенок опасно блестит. Мы сидим в министерстве, на 8-ом этаже, и пьем кофе. Вокруг ходит народ - много китайцев и вьетнамцев. Просто в соседних кабинетах разместились осколочные национальные радиовещательные компании. Вокруг нас, в буфете, торчит много делового народа, они говорят о важных делах, стараясь заглушить чужой разговор, но в то же время, неотступно прислушиваясь к каждому моего слову. Например, средних лет мужик, читающий Брониган и КоммерсантЪ, сидящий рядом со мной за четырехместным столиком, как коршун устроился на уголке стула, и я не понимаю, как можно так сидеть и не падать. Мужик, мужик в очках, он так изогнулся, что я всерьез опасаюсь за сохранность его позвоночника.

Я снова смотрю на чашку. Чашка дрожит. Ей страшно? Нет. Это просто у меня руки дрожат. Дз-дз-дз.

Напротив меня сидит *****, и тихо охуевает. Его пирожное не доедено. Он нервно теребит фенечки на руке, и его глаза, глаза с синяками, бегают, избегая встречи со мной. ***** - почти что афа. Ну то есть, он говорит, что все это херня - фа и афа, но за каким-то хуем прицепился ко мне, почему я фашист. Но видимо он не был готов к тому, что я начну нести. Я слишком много молчу и слишком много думаю, отчего часто путаю эти две вещи.

Это похоже на кино. Я улыбаюсь. Как можно шире.

- Послушай, просто тут такая херня. Я сегодня утром чуть не разбился в маршрутке. Так жалко. Меня это просто из колеи выбило...