Аннотация

Рассказ ведется от лица обычной африканской девушки, повествуя о встрече человечества со внеземным разумом. Встрече, в которой люди оказываются бессильными перед вторжением извне, и захватом пришельцами все новых и новых территорий. Но точно ли это вторжение? Военные, диктующие свою волю населению, как всегда отказываются признать возможность иного решения проблемы, чем карантин и бомбардировки.

Но этот сюжет, уже не одну сотню раз описанный фантастами, Макдональд выворачивает наизнанку…

Макдональд Йен

История Тенделео

Начать мой рассказ лучше всего с имени. Меня зовут Тенделео, и родилась я здесь, в Гичичи. Вы удивлены? Действительно, поселок так изменился, что люди, жившие там в одно время со мной, теперь вряд ли его узнают. Одно название осталось прежним. Вот почему имена так важны – они не меняются. Родилась я в одна тысяча девятьсот девяносто пятом году – как мне сказали, это произошло после ужина, но до наступления сумерек. Именно это и означает мое имя на языке календжи[1]: ранний вечер вскоре после ужина. Я была старшей дочерью пастора церкви Святого Иоанна. Моя младшая сестра родилась в девяносто восьмом, после того как у матери было два выкидыша, и отец, в полном соответствии с местными традициями, попросил помощи у общины. Мы все называли девочку Маленьким Яичком. Я да она – в семье нас было только двое. Отец считал, что пастор должен служить примером для своей паствы, а в те времена правительство как раз пропагандировало компактные семьи.

Часть первая

Подъем или упадок нравственности вызывают мощные факторы, главнейший из которых - реакция на установления предшествующей эпохи. Туда-сюда качается маятник, и горстка выдающихся людей тщетно цепляется за подвес, бессильная повлиять на его ход.

Сэр Чарльз Петри, "Викторианцы"

Плеб приходит в модное ателье; занятные сведения о видах современного вооружения

В церкви святого Марка звонили к обедне, колокольный трезвон несся вдогонку Баду, когда тот со скоростью сто километров в час летел в модное ателье ставить самый современный лобешник. Новые коньки развивали бы все сто пятьдесят, но это если ты не толстый и носишь аэро. Бад предпочитал эластичные кожаные куртки - они лучше подчеркивают мускулатуру. Прошлый раз (два года назад) в том же ателье Баду впрыснули энзиты - маленькие такие, их не увидишь, не почувствуешь. Эта дрянь постоянно сокращала мышцы электрическими импульсами по программе наращивания объема. Вкупе с тестостероновым насосом в левой руке они производили такое же действие, как если бы Бад дни и ночи качался на снарядах - только усилий никаких и пот градом не льется. Одно плохо - мышцы дергаются, совсем заколебали. Конечно, постепенно привыкаешь, но на роликах бывает немного не по себе, особенно когда мчишься по людной улице со скоростью сто километров в час. К счастью, редкий прохожий вякал, хотя бы Бад и на полном ходу сбивал его с ног. После сегодняшнего никто не посмеет против него возникнуть. Никогда!

Аннотация

Будущее. Близкое будущее. Время виртуальной реальности — и новых “средств”, расширяющих сознание до невероятного предела.

Время, когда компания отвязных молодых парней и девушек начинает странную Игру. Игру, в которой много правил, но первое из них: “Будьте ОСТОРОЖНЫ. Будьте ОЧЕНЬ ОСТОРОЖНЫ!”

Перед вами — “Вирт”. Книга, после которой окружающий мир для вас изменится навеки!

Джефф НУН

ВИРТ

Нику,

cовершенно обперьенному,

живущему на даб-стороне

Молодой паренек кладет перо в рот...

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

День первый

“Иногда возникает стойкое ощущение, что весь мир вымазан Вазом”.

Тайные райдеры

Мэнди вывалилась из круглосуточного “Вирта на любой вкус”, сжимая в руке желанную упаковку.

О чём я думаю - как не напороться животом на острый кусок железа, глубоко закопанный в землю, и поэтому не смытый дождём и прочими атмосферными осадками. Я думаю, как бы не наткнуться на моток колючей проволоки или на хорошо замаскированную водонепроницаемую противопехотную мину. Стоит только представить свои намотанные на этот гипотетический лом кишки, стоит только представить кусочки мозгов и костей, мерно покачивающихся в этих мутных тёмно-рыжих водах, как тебя сразу пронзает острое желание выжить. Жить. Любой ценой. Хотя понятие жизнь для нас, таких, как я - крайне относительное.

Подумать только, год назад я этого не хотел. Жить, в смысле. Однако всё изменилось.

Этот год много чего изменил.

Я знаю некоторое количество людей, которые знают много людей. И когда я их встречаю, я улыбаюсь.

Привет, я Кое-кто.

Очень приятно познакомится.

Социализация. По типу. Чем-то напоминает конвейер на автомобильном производстве. Движение от одного человека к следующему, робот раздает нужные детали, сборка состоялась, всё просто.

Привет, я Кто-бы-то-ни-был.

Хай.

Здорово снова тебя видеть.

Вечность почти прошла с последней встречи, не так ли?

Для этого требуется время, но если очень долго пожимать и трясти чью-то руку, то твои пальцы немеют. Твои зрачки расширяются. Я не знаю, почему это так, но это ведь не так уж и важно, потому что лучше чувствовать что-то в таком роде, чем постоянно быть в полном сознании.

Я, вообще, в порядке? Я ещё подаю признаки жизни? Мои органы функционируют? Работают? Ты знаешь? Наверное, нет. Я знаю? Наверное, нет.

Улыбнись, ещё раз. Пожми руку, ещё и ещё раз.

Аутопсия

Скрип-скрип. Наконечник стилуса скребёт по упругой поверхности таблета, и от этого звука сводит зубы. Скрип-скрип. Штрих за штрихом пикселями пропечатывается на светящемся экране, выползает из молочно-белых глубин. Разноцветные точки послушно ползут за угольно-черной палочкой, зажатой в моих закоченевших руках, и складываются в узор. Никакого физического контакта - акт творения разделен жидкокристаллической пленкой на миллисекунды отклика.

- Ты, конечно, зря этим занимаешься. - На экран падают многократно отраженные тени, ложатся ровно нарезанными пластами. - Это... только усугубит всё. Я тебе как твой социальный работник это говорю.

Поднимаю глаза и смотрю в окно.

Там - осень бьется об стекло. Впивается когтями скользких почерневших веток в облупившиеся рамы мокрых форточек. Просачивается сквозь щели, промозглыми, сырыми пальцами тянется к горлу. Расстрельные залпы дождя звучат даже в голове, сочными шлепками ударяя по разуму, как по раскисшей могильной земле. Вот вам и прощальный набат.